Не бойся, никто не узнает

5.1

Пока размышляю об этом, рот отдельно от мозга выдаёт:

— Если хочешь, я могу спрыгнуть и поискать.

— Спрыгнуть? — переспрашивает она.

— Спрыгнуть, — подтверждаю. — Туда, за твоим шедевром высокой моды, раз уж он на вес золота. Может, повезёт — найду.

Она молчит. Глаза чуть расширяются — то ли от удивления, то ли от того, насколько всерьёз восприняла моё фальшивое благородство.

— Ну давай, прыгай, — выдыхает она, наконец.

Голос звучит неуверенно, будто сама не верит, что сказала это. Мы всё ещё на подоконнике. Плечом к плечу. Воздух между нами, как натянутая струна. Звенит от каждого вдоха. Я чувствую, как от неё идёт тепло. Вижу, как тонкая жилка бьётся у горла.

Близко. Слишком близко.

И всё равно тянет ближе.

Рука сама собой скользит к створке. Пальцы ложатся на край рамы.

Внизу — снег, сугробы, ледяная темнота.

— Тогда я пошёл, — шепчу, весело подмигивая.

Поворачиваю голову, чтобы успеть увидеть её реакцию.

И, чёрт возьми, она именно такая, какой я и ожидаю — ослепительная смесь ужаса, злости и искреннего, настоящего страха.

— С ума сошёл?! — почти кричит она, цепляясь в мою футболку обеими руками. — Даже не думай!

— Булочка, я аккуратно, — успеваю усмехнуться, но она уже тянет меня обратно, почти обвивает, будто хочет удержать всем телом.

От её рывка мы оказываемся ещё ближе, чем нужно. Опасно близко. Вплотную. Девушка дышит тяжело, быстро. Её пальцы всё ещё на моём рукаве, ногти чуть впиваются в кожу. Я чувствую их, чувствую жар, и как будто весь холод с улицы остаётся где-то там, за стеклом.

— Идиот, — шепчет она, глядя прямо в глаза. — Просто… идиот. А если тебя поймают? Хочешь, как Богдан, тоже в штрафники?

— Возможно, — отвечаю ей тихо. — Но зато ты теперь точно не уйдёшь.

Она замирает. На секунду в её взгляде что-то меняется, вспыхивает и гаснет.

Почти.

Почти шаг, почти касание, почти поцелуй.

Я вижу, как дрожат её ресницы, как сжимаются губы. Будто она боится не сорваться, а поддаться.

— Прекрати. Так смотреть, — шепчет Булочка.

— Как?

— Вот так, — морщится и отворачивается, но пальцы всё ещё держат меня. — Будто хочешь…

— А разве не хочу? — отвечаю спокойно, почти честно.

Между нами — всего один вдох. И этот воздух, пропитанный её ароматом и моим нарастающим наваждением. Они горят, как огонь под кожей.

Пауза.

Пропущенный удар сердца.

И срыв.

Жаль, не мой. Её голос срывается на фальцет, сыплет ругательствами, едва я подхватываю девушку на руки, стаскивая с подоконника.

— Нельзя тебе долго на холодном сидеть, — комментирую невозмутимо, утаскивая свою ношу обратно к кровати.

Попутно зарабатываю парочку ударов грозным кулачком в плечо. А ещё локтем в бок. И пяткой по колену. Полный набор сопротивления, в общем.

— Поставь меня на место, чудовище! — злится Булочка, когда опускаю её на постель.

— Уже, — отвечаю, отпуская её, поднимая руки в показательной капитуляции.

— Что-то не припомню, чтоб моё место было в твоёй постели, — ворчит она встречно.

Сказал бы я…

Но молчу. Наблюдаю за тем, как всё её возмущение гаснет, стоит ей заметить, насколько высоко задралась моя на ней футболка. И молчу. Старательно сдерживаюсь даже мысленно и от других напрашивающихся комментариев. В то время, как Марго одной рукой оттягивает футболку максимально низко, а другой стягивает резким рывком одеяло, в которое тут же укутывается, словно это её самая надёжная броня, сверкнув на меня очередным гневным взглядом.

— Хватит таращиться, — бурчит из-под одеяла. — Я тебе не музейный экспонат.

В голосе уже не столько злость, сколько усталость. Я сажусь рядом. На краю кровати. Смотрю, как её ресницы опускаются всё ниже.

— Захар… — зовёт она тихо, не поднимая глаз.

— М?

— А давай сегодня больше не будем английским заниматься?

— А чем будем?

— Ничем не будем.

— Ладно.

— Правда?

— Клянусь грамматикой, — отзываюсь предельно серьёзно. — Даже неправильными глаголами не буду размахивать. Обещаю.

Она издаёт смешок. А я, недолго раздумывая, устраиваюсь на кровати удобнее, растягиваясь во весь рост по мере возможности. Заодно и свою вредину за собой утаскиваю. Булочка, вполне ожидаемо, поначалу сопротивляется. Но очень скоро понимает, что это бесполезно.

— Сама же сказала, ничем заниматься не будем. Вот и… спи.

Одарив меня очередным недобрым прищуренным взглядом, Марго фыркает и поворачивается на бок, ко мне спиной. Одеяло сползает с её плеч, и я машинально подтягиваю его обратно. Пальцы едва касаются ткани, и всё равно по телу проходит электрический ток. Марго тоже это ощущает.