Не бойся, никто не узнает

6.1

Подушечки пальцев скользят по гладкой поверхности обложки, спотыкаются об угол. Ногти поддевают нижнюю часть книги, приподнимают, чтобы можно было ухватить её удобнее. И всё это не отрывая глаз от ухмыляющегося лица Захара. Он даже не пытается увернуться или как-то пресечь мой порыв. Наоборот, будто ждёт. Предвкушает. Весь его вид так и кричит: “Ну же, давай, сделай это”. Именно это и останавливает от расправы. Пальцы расслабляются, учебник ложится обратно на стол. Нет уж, не доставлю я ему такой радости. Фиг с маслом ему, а не мои эмоции.

Выдыхаю. И улыбаюсь. Склоняюсь к нему ближе.

В конце концов, в эту игру можно играть вдвоём.

Вновь берусь за ручку и подтягиваю к себе ближе его тетрадь.

“Ладно, раз тебе так интересно, скажу”, — выписываю новые строчки.

Лучше бы вслух это всё сказать, но мы же на уроке, где полно свидетелей, потому приходится ограничиваться очередным сообщением.

“На мне мой любимый комплект, — продолжаю выводить на клетчатом листе. — Из красного кружева, полупрозрачный, с трусиками-бикини. Мне особенно нравится, как он смотрится с белой рубашкой, что сейчас на мне. Очень сексуально”.

Слышу как рядом с шумом втягивает воздух читающий это Захар. Как он гулко сглатывает. По классу разносится хруст его сжатых с силой кулаков. И улыбаюсь.

Да, Вяземский, ты ещё не знаешь, какой мстительной я умею быть.

Я покажу.

“По крайней мере, Богдану всегда нравился такой мой образ. А мне нравилось то, что следовало дальше. Что он делал со мной…”

Тут я безбожно вру, но сидящему рядом то неизвестно, а потому он реагирует именно так, как я ожидаю. Ловлю его голубой взор и наслаждаюсь тем, как тот стремительно темнеет. Как приподнимается верхняя губа, как у зверя, что скалится в недовольстве на нарушителя границ.

Это даже не злость. Это ярость. Чистая. Неприкрытая. Концентрированная. Пополам с ревностью и ненавистью. Я слышу вибрацию зарождающегося рычания в чужой груди и улыбаюсь шире. Довольней. Не скрывая своей реакции.

Пусть помнит об этом. Вспоминает каждый раз, когда тянет ко мне свои руки. Я не его. Моё тело навсегда испачкано другим. И этого не изменить. Даже если мы оба потеряем память. Моё тело всё равно давно продано за власть и богатства его брату моим собственным отцом.

— Сука, — выдыхает тихо и хрипло Захар.

Его рука тянется к моему горлу. Наверняка в намерении придушить за такую жестокость. Но звенит звонок, и я тут же вскакиваю со своего места, спешно покидая кабинет. Следующий урок здесь же, так что вещи можно не собирать.

За спиной с неприятным звуком отодвигается стул, и я перехожу на бег.

А чтобы наверняка избавиться от преследования, сворачиваю в сторону медицинского крыла.

В конце концов, мой жених лежит там больной, пора навестить его.

Я слишком тороплюсь. Чересчур. Потому не замечаю, как на пути вырастает препятствие. Торможу в последний момент, а в следующий миг глохну в громком радостном визге.

— Марго!

На шее смыкаются две пары рук. Их обладательницы прыгают вокруг меня, мотая из стороны в сторону, а я смотрю на них в настоящем ужасе.

— Вы здесь откуда?

Я с недоверием разглядываю “подруг”, которые всё ещё скачут вокруг меня с самым счастливым видом. Их тёмные волосы, завитые в упругие кудряшки, скачут вместе с ними, пока я мысленно прикидываю, чем мне грозит их появление в школе.

— Твой папа договорился с директрисой, и она согласилась вернуть нас в школу. Правда здорово? — чуть ли не хлопает в ладоши Вика, не осознавая, как добивает мою выдержку этим своим высказыванием.

— Правда, — выдавливаю из себя тихо вместе с улыбкой, которая дрожит и тает, когда за спиной останавливается Захар.

Я не вижу его. Но знаю, что это он. Чувствую. Он пышит жаром и силой, которые невозможно проигнорировать. По спине мурашки несутся, пока я с натянутой улыбкой продолжаю слушать довольный щебет девушек.

— Захар! Привет! — отвлекаются от меня обе, давая мне передышку на осознание того, в насколько глубокой заднице я теперь нахожусь.

А он и рад принимать их знаки внимания. Улыбается так широко и радостно, что меня буквально тянет ему кислого лимона в рот засунуть. Чтобы не бесил так сильно своими дебильными ямочками, в которые мои подкупленные отцом подружайки его одновременно чмокают с двух сторон.

Кажется, меня сейчас стошнит от омерзения…

— Мы соскучились! — так же вместе выдают они, глядя на него почти влюблённо.

Хотя почему почти? Так оно и есть. Юлька Харитонова даже беременной притворялась, чтобы женить его на себе. Не прокатило, конечно же. А я в первые жалею об этом. Получись у неё задуманное, и я бы теперь так не мучилась от его внимания. Он ведь и сейчас глаз с меня не сводит. А я что? Сам виноват! И вообще, у меня парень там раненый лежит в медицинском крыле, мне к нему надо.

— Ладно, девочки, рада вас видеть, но мне нужно Богдана навестить. Потом поболтаем, ладно?

И пока никто не подумал остановить меня, спешу исполнить задуманное.