Не бойся, никто не узнает

6.5

Захар возвращается в класс уже после звонка, вместе с класснухой, что ведёт у нас математику. Тихо выдохнув, я наконец расслабляюсь. Всё хорошо. По крайней мере пока.

Он замирает ненадолго, поняв, что место рядом со мной занято Викой. Прищуривается. Я почти жду, что он сейчас выгонит её, но нет. Брат моего парня подбирает вещи и молча пересаживается на другой ряд за парту к Богдановой. На меня больше не смотрит.

А вот я смотрю…

Слежу за тем, как напрягаются его плечи, как он поводит правым, принимаясь записывать слова учителя. Мне бы тоже надо, но я зачем-то наблюдаю за ним. За линией его шеи в россыпи родинок. За точкой пульса на ней. Отсюда слышу, как он бьется.

Светлые волосы на затылке слегка взлохмачены, словно по ним несколько раз провели рукой, а затем попытались пригладить обратно, но неудачно. Скорее всего, так оно и есть. Наверняка, после встречи с моим отцом, много думал. Переваривал услышанное. Осознавал, что я далеко не так мила, как считал до этого. И понимание этого отчего-то отдаётся болью глубоко внутри.

Вместе с тем макушку пронзает россыпь приятных мурашек…

Двоякое сочетание заставляет передёрнуть плечами. Сую в рот ещё одну полоску мармелада и сосредотачиваюсь на уроке.

Класснуха разбирает сложный пример на доске. Маркер слегка скрипит на белой поверхности. Позади шепчутся парни о своём. Впереди — девчонки. Вика рядом едва слышно ругается, сетуя на математические сложности. Юля с соседнего ряда шлёт записки Захару. Тот их читает, но не отвечает. Девушка кусает губы, но пишет ещё. Снова и снова. И непонимающе хмурится, когда он вовсе перестаёт их смотреть. Обычно Захар не игнорирует, отвечает. Тот ещё любитель поболтать.

Но не сегодня.

Сегодня он тихий, мрачный и задумчивый. Из-за меня. И вопреки всему, такой он мне совсем не нравится. Я вдруг ловлю себя на том, что мне остро не хватает его раздолбайской улыбки и дебильных ямочек на щеках.

Вот правда, бойтесь своих желаний…

— Да что с ним такое? — ворчит Юля расстроенно.

Я пожимаю плечами. И тоже смотрю. На то, как его рука молчаливо выводит знаки на клетчатой бумаге. Как пальцы скользят то вверх, то вниз. Ничего особенного, но я зачем-то вспоминаю, как они вот так же скользили по моей ноге. Как выводили неприличные слова ещё недавно в другой тетради. Как жарко и голодно он смотрел на меня…

Макушку очередная куча мурашек удовольствия пронзает от нарисованных мозгом картин. И в них я Захара не торможу. Позволяю зайти дальше.

Ко всем прочим ощущениям добавляется тянущее внизу живота. Как во время месячных, но не болезненное. Наоборот, чертовски приятное. Патокой растекается между ног.

Боже, я что, возбудилась от каких-то там воспоминаний?!

Какой кошмар!

Тряхнув головой, прогоняю из мыслей все непотребства, заставляя себя концентрироваться на учёбе.

Цифры, буквы, знаки отбивают любую охоту лучше всего на свете.

По крайней мере обычно именно так и происходит. Но не в этот раз.

Чем сильнее я стараюсь отвлечься, тем больше нарастает во мне это дурацкое томление. Низ живота тянет заметнее, а между ног влажно и горячо становится.

Я пытаюсь заесть это чувство, запиваю водой, но всё бесполезно. С каждым пройденным мгновением оно растёт во мне всё сильнее. Каждый вдох, как попытка глотнуть нечто чересчур густое и вязкое.

Да что за фигня?!

Я крепко жмурюсь, заставляю себя думать о другом, проговариваю про себя таблицу умножения, теорему пифагора и прочие премудрости математики. Но это не спасает. Тело предаёт. С губ срывается едва слышный стон. У меня не получается его сдержать.

И конечно девчонки тоже замечают изменения во мне.

— Марго, тебе плохо? Может к медсестре сходишь? — предлагает Вика.

— Да, лучше иди, а то вдруг всё хуже станет? — добавляет Юля.

— Заодно Богдана навестишь.

— Да. Ему одному наверняка скучно там лежать. Мармеладом его угостишь.

И я замираю, осенённая догадкой. Открываю рот, чтобы спросить, но так и не произношу ни слова, поймав на себе пристальный взгляд Захара, от которого по телу кипятком шпарит и новая толпа мурашек несётся. Вчерашний день вспоминается. Его поцелуи. Руки. Шёпот. Тихое: «Моей будешь».

С ума сойти можно!

— Маргарита, ты куда?! — слышу за спиной возмущённый голос класснухи.

Игнорирую. Смотрю исключительно перед собой.

Мне срочно нужно уйти из этого душного помещения. Нужно туда, где существует прохлада. Где жар в теле перестанет туманить разум своей эйфорией. Где я снова смогу адекватно мыслить. А не то, ещё немного, я в самом деле наброшусь на одного представителя рода Вяземских. Только совсем не на того, кого надо. О Богдане даже думать не хочется в моменте.

Зато теперь понятно, с чего бы отцу возвращать моих “подруг” в школу. Не только для того, чтобы следить за мной. А чтобы помочь исполнить его задумку.

В очередной раз чувствую себя грязной и униженной по вине собственного родителя. На глазах слёзы скапливаются. Но даже они не тушат разрастающийся пожар в теле. Между ног полыхает, и все мысли занимает это ощущение. И то, как бы скорее мне от него избавиться. Например, в самом деле пойти и найти того, кто мне с этим поможет.