Не бойся ночи, там есть Я

Глава 7

Как бы ни был прекрасен мужчина, его внешность отходит на последний план, если тот желает сделать из тебя дуршлаг. Причём дуршлаг зависимый. Я была категорически против подставлять шею для перфорации, а жизнь – для вечного пребывания рядом с самодовольным Лютом. Возможно, если бы он избрал иную тактику, и пугал меня фактами своей биографии плавно и постепенно, мне было бы чуть проще принять то, что он не совсем человек. Но сейчас я буквально кожей чувствовала танцующие на спине ледяные мурашки. Они спускались все ниже и ниже к главному индикатору приключений, как бы предупреждая, что дальше будет только хуже. И потому прекрасная фигура светловолосого мужчины напротив слегка утратила свое очарование. Интересно, а блохи у его шерстяной ипостаси есть? Хотя это, наверное, не так важно, как то, что Лют претендует на мою свободу и целостность кожи на шее.

– А Рита, она что, сама согласилась на эту метку?

– Разумеется. В организме на тот момент должен быть минимальный уровень гормонов стресса. Иначе яд мог просто ее убить.

С каждой минутой всё веселей…

– То есть, никто меня не заставит, если я сама этого не пожелаю?

– Конечно, – его тёплая ладонь легка на мои сцепленные на коленях руки, – прости, я, наверное, до жути тебя напугал. Просто для меня это всё уже настолько привычно и естественно, что мне трудно представить, каково это может быть для тебя.

Ну мог бы и заранее пофантазировать, чтоб уж наверняка… А так он прав, сейчас мне хотелось быть чем дальше от Люта Стужева с его страшными сказками, тем лучше.

К моему невероятному облегчению вскоре мы подъехали к знакомым воротам. И я могла бы с легкой душой выдохнуть, да поскорее скрыться в доме, но отчего-то мне быстро этого перехотелось. Наверное, оттого, что с другой стороны ворот замер знакомый тёмный автомобиль. Лют явно тоже его узнал, а если и не узнал, то номер машины громко кричал о своей принадлежности. KOLTER – гласили готические черные буквы на красном фоне.

– Эмиль здесь, – констатировала я, не представляя, как этот день может стать еще хуже. И, тем не менее он сильно на это претендовал.

Лют скрипнул зубами.

– Хочешь, съездим куда-нибудь еще? Кино, ресторан? Я ни словом больше не обмолвлюсь про…

– Нет, спасибо, – наверное, я ответила слишком быстро, раз его брови вдруг сошлись на переносице, а взгляд нехорошо потемнел, – давай в другой раз, хорошо? Это был очень длинный день.

Я даже ресницами похлопала для пущей эффективности. Жалкая попытка, но всё же лучше, чем ничего. И ледяной взгляд оттаял, а мужчина коротко кивнул, вызывая у меня невольный выдох облегчения. Да… с таким всю жизнь придется ходить по лезвию ножа! Ну уж нет, увольте. Хотя красив, и пахнет чудесно, и... М-да, жаль, жаль.

Выбравшись из машины, я бросила последний взгляд на Люта и робко помахала ему рукой. Что-то подсказывало, что избавиться от него будет крайне трудно… Но я всё же постараюсь. Ведь он меня тоже совсем не знает.

**

Незаметно юркнуть в свою комнату никогда б не вышло, сунься я вдруг через парадный вход. Меня тут же под белы руки проводили бы в гостиную, где пришлось до полуночи развлекать дорогого гостя. А этого сейчас хотелось меньше всего. Поэтому я обошла дом со двора, чтобы залезть к себе на мансарду по цветочной решетке. Она выручала всегда, когда я приходила налегке и не хотела видеться с домашними. И затея в очередной раз возымела бы успех, не схвати меня вдруг чьи-то сильные руки.

Едва сдержавшись, чтоб не заорать, я возмущенно обернулась.

– Лют! Что ты здесь делаешь?

Мы же уже попрощались…

Тот белозубо рассмеялся. Свет фонаря освещал мужское лицо ровно наполовину, и я видела, как светился янтарной желтизной его чуть прищуренный, полускрытый в тени глаз. Как бы не хотелось верить в неправдоподобность его истории, слишком многое свидетельствовало о том, что это всё-таки правда. Боги, ну почему я?

– Решил не отдавать тебя на съедение зверям, – обрадовал он, крепко сжимая мою талию.

– Что, растерзаешь сам?

Неудачная шутка.

Его большие руки сняли меня с решетки и притянули к теплому телу, и я судорожно выдохнула, чувствуя, как тяжело бьется его сердце.

– Да, растерзаю сам. А ещё ты забыла поцеловать меня на прощание…

Всё хуже и хуже… Хотя, наверное, было бы просто невыносимо, не нравься он мне от слова совсем. По крайней мере на него приятно посмотреть. Жалкое утешение, но всё же.

– Слушай, Лют, – теперь и мое собственное сердце билось не легче, поспешно отползая куда-то в сторону пяток, – ты же вроде собирался дать мне время? Уже передумал?

Он чуть склонил голову, внимательно изучая мое лицо. Его светлые пряди в свете фонаря сверкали, словно белое золото, но от пронзительного взгляда хотелось скрыться куда подальше. Мужчина словно читал мои мысли, все до единой, самые сокровенные и тайные. Только, боюсь, что мои мысли о нём самом ему не понравятся совершенно.

– Хорошо, – услышала я секунду спустя, чувствуя, как скользят по щеке чужие пальцы, – но только недолго, договорились? У моего терпения есть предел.

Судорожный выдох вырвался из груди против воли. Ой…а ведь это только первое свидание... Что будет дальше страшно было даже представить. Однако я не стала трусить и таки решила рискнуть, задав тревожащий меня вопрос. Для этого пришлось высвободиться из чужих рук, а то мало ли. Он нехотя отпустил.

– А что, если я не захочу продолжить наше знакомство?

Светлые брови поползли вверх.

– Не захочешь?

Кажется, кто-то даже не рассматривал подобный вариант развития событий. Интересно… С другой стороны, я сама виновата, что написала ему первой, дав понять, что интерес взаимен. Но это же не значит, что я подписала себе приговор... Ведь не значит?

Я медленно кивнула, не сводя с него глаз, и его выражение мне совсем не понравилось. Лют замер. Его лицо застыло холодной маской, а удивленная улыбка превратилась в оскал. Кажется, даже клыки немного удлинились, и глаза засияли чуть ярче. Наверное, всё-таки зря я спросила.