Не бойся ночи, там есть Я

10\3

Лют, к его чести, не стал усугублять мое и без того унизительное положение. Он демонстративно глядел поверх моей головы, пока я стаскивала с себя платье, туфли и белье, а затем обернул пледом, подхватил на руки и понес обратно в машину, рыкнув на водителя, заметив, как тот бросил на меня мимолетный взгляд.

Дальше ехали молча. Меня обнимали, уперевшись подбородком в макушку, а я страдала от вынужденного дискомфорта и мечтала, чтобы это поскорее закончилось. Судя по его наручным часам, прошло не менее полутора часов, а значит уехали мы довольно далеко.

– Никогда бы не подумал, что будет так сложно, – услышала я чуть позже, когда машина свернула на гравийную дорогу и запетляла между деревьями, – знать, что это ты, держать тебя в руках, но абсолютно ничего не узнавать. Ни запаха, ни звука голоса. Одно воспоминание. Наверное, я это заслужил.

Наверное? На это я могла только фыркнуть, но просто проигнорировала чужие слова.

– Откуда ты узнал? Только не надо про вездесущие связи, ладно?

Уголок его губ дернулся.

– Я расскажу тебе, как только ты изменишься.

– Я тебе не верю.

– Тогда оставайся в неведении.

Закатив глаза, я скрестила руки на груди и притихла.

Спустя какое-то время машина въехала в ворота особняка. Это оказался небольшой деревянный дом с мансардой и увитой диким плющом живописной террасой. Вдоль подъездной дорожки пестрели цветочные клумбы, освещенные изящными кованными фонарями, а в окнах первого этажа горел свет. Однако внутри никого не оказалось. Лют отпустил водителя, отнес меня в дом, а затем вышел, чтобы запереть ворота. Я попыталась было захлопнуть дверь, но замка не было…

Так он меня и застал, в ступоре стоящую в прихожей, глядящей на совершенно гладкую входную дверь. Даже задвижки не нашлось…

– То есть… – я подняла на него изумленные глаза, – ты ради меня даже двери поменял?

– Бери больше, – улыбнулся он, – ради тебя я построил этот дом. Тут неподалеку есть река. Думаю, тебе понравится. Идем, покажу нашу спальню.

Он взял меня за руку и повел по витой лестнице вверх. Мне трудно было разделить чужой энтузиазм, хоть и выглядел дом просто прелестно. Очевидно, что здесь постарался неплохой дизайнер: уютная кожаная мебель, витражные абажуры, ковры. Всё в дереве, стекле и металле. Большой камин, полупрозрачные шторы с вышивкой, цветы в вазах, много пространства и большие полукруглые окна. Но неужели он и правда решил, что, стоит мне тут очутиться, как я растаю ириской и тут же брошусь в его объятия? Судя по его довольному виду, именно так он и думал… И это не могло не угнетать.

Этот с позволения сказать человек, которому просто понравился мой запах, сломал мне жизнь. Надвое, одним днём. Ведь это всё из-за него. Из-за него я бросила семью, отказавшись от всего, что было родным и привычным, из-за него утратила саму человеческую сущность, за что подвергаюсь преследованию и охочусь на монстров из чувства мести. И теперь, выкрав в очередной раз и показав мне красивый дом, он действительно считает, что я обо всём позабуду?

Это либо сумасшествие, либо самоуверенность на грани безумия, либо ненормальная для подобного возраста наивность. И скорее всё сразу. А находиться в одном помещении с подобным индивидом – крайне сомнительное удовольствие.

Спальня нашлась на мансарде, она занимала практически весь этаж. Низкая широкая кровать под шелковым покрывалом смотрела прямо в панорамное окно, за которым виднелся лес и огромный купол ночного неба. На блестящем деревянном полу расстелилась внушительная медвежья шкура, а в камине потрескивал огонь. Те же цветы в вазах, торшер, массивные кресла, комод и куча маленьких безделушек в виде пледа крупной вязки, десятка маленьких подушечек на кровати или плетеной корзины в углу, без которых интерьер не казался бы таким продуманным и уютным.

– Ну как?

– Миленько, – протянула я кисло, оглядывая две одинаковые двери по разные стороны кровати. Видимо, ванная и гардероб.

Не будь рядом Люта, дом понравился бы мне куда больше.

– Наше логово, – улыбнулся он, целуя мою ладонь.

– Ты думаешь, что я тут надолго?

Он развернул к себе и насмешливо оглядел мое лицо. Несмотря на ситуацию, весьма забавно было наблюдать нетерпеливое ожидание вперемежку с разочарованием, что плескались в его глазах, когда он искал и не находил знакомые ему черты.

– Да, Лили, теперь ты будешь жить здесь. Ровно до тех пор, пока не согласишься принять мою метку.

– Ты же понимаешь, как отвратительно это звучит?

Лют усмехнулся, погладив меня по щеке.

– Ты меня услышала. Как я сказал, так и будет. Ты можешь провести здесь всю жизнь, а можешь уже завтра вернуться к родителям и своей собачке. Как её там, Куки?

Я нахмурилась. Внутри укололо нечто, сродни калёной игле. Я старалась никогда не думать о родителях, бабушке и брате. Иначе слез было не сдержать, а мне не хотелось ни жалости, ни лишних вопросов. Несмотря на то, что наши отношения с родителями трудно было назвать гладкими, все плохие воспоминания растворились во времени и расстоянии.

– Откуда ты знаешь про Куки?

– Всё потом. И ты прекрасно понимаешь, когда именно.

– Какие гарантии, если я не верю ни единому твоему слову?

Он снисходительно улыбался, мягко поглаживая пальцами мою щеку.

– Тебе придется поверить, Лили. Другого выхода нет.

Ну что ж… Не поверить, а помотать нервы себе и ему в ожидании Рида. Или же попробовать сбежать самостоятельно. И тут мой взгляд зацепился за картину. Над камином, оформленный в красивую раму, висел портрет. Тот самый, который я нарисовала два года назад, выбравшись в парк на следующий же день после первой встречи с Лютом. Только вместо пейзажа у меня вышло нарисовать его лицо. Тогда я наивно решила, что влюблена. И кто бы знал, как все повернётся уже на следующий день…

Невольно сглотнув, я перевела взгляд на стоящего напротив мужчину.

– Откуда это у тебя?