Не бойся ночи, там есть Я

16\3

Мужчина закрыл глаза, прижимая меня к себе и едва дыша, словно не веря своему счастью. Он сделал большую глупость, доверившись, и поймёт далеко не сразу, что этот поцелуй – вовсе не то, чем кажется. Хотя, может, Лют останется счастливым. Надеюсь, это его хоть немного утешит, когда я снова уйду.

Но я не думала, что процесс так увлечет меня саму. В голове беспокойной птицей продолжала биться мысль, что он – враг, только он главный виновник всех моих несчастий. Но в груди что-то сладко ёкало от чужих прикосновений, а сердце замирало от неясного восторга. Меня обнимали, как в последний раз, и мне ли не знать, что именно так оно и было. Этот поцелуй напомнил мне самый первый. Тот, что случился целую вечность назад в этом же самом авто. И тогда меня точно так же безумно удивил взрыв непривычных эмоций. Но я не восприняла его так, как от меня ожидали, и всё это вылилось в трагедию.

Лют бережно гладил мое лицо, запутывал пальцы в моих волосах и касался, словно чего-то по-настоящему драгоценного. И мои собственные пальцы начинали предательски дрожать. Но ведь это просто химия… ему внушили. Не будь у оборотней их генетических настроек на истинную, всего этого могло просто не быть. Ах, если бы…

Это одержимость, самый настоящий яд не только для меня, но для нас обоих. Он полюбил меня против воли, и даже не спросил, хочу ли я этой любви. Нас просто заставили, вынудили, как и тысячи пар до того. Вспомнить хотя бы Риту. Как удобно заставить кого-то принадлежать, чтобы больше никогда не беспокоиться о возможных изменах. Пара никуда не уйдет и не посмотрит на другого, она просто не сможет сделать лишнего шага без одобрения своих действий. Это самое настоящее рабство. Да, я знала это наверняка, но почему-то именно сейчас мне захотелось этого для себя. Что за ерунда…

И всё же, хоть и медленно, но до меня дошло. Пока я травлю его, он травит меня. Ведь оборотни ядовиты, когда-то Лют сказал мне об этом сам. Не зря, получив метку в виде укуса, истинная становится покорнее овечки и всюду следует за своим господином, безропотно заглядывая тому в глаза.

Значит, затягивать казнь не стоило, иначе она могла стать моей собственной.

Яд медленно, но верно, проникал в его тело, и я горячо надеялась, что этой дозы будет достаточно. И всё же значительная часть досталась и мне. Я чувствовала, как покалывало пальцы и холодело в груди. Но это максимум, что мне придется испытать. А вот Стужев… через полминуты тот буквально замер. Однако, долго же он продержался... Его руки вдруг сползли с моей спины и безвольно упали вдоль тела.

Отстранившись, я увидела, как тот, улыбаясь, смотрит на меня медленно стекленеющими светлыми глазами, и отчего-то не смогла выдержать этого зрелища. Мне стало по-настоящему нехорошо. Проклятый ядовитый оборотень! Часть его собственного яда проникла в меня, вызывая странное сердцебиение и непривычные эмоции, те самые, что и тогда, в день нашего знакомства. Ещё бы ему было не радоваться.

Я вышла из машины, жадно вдыхая воздух с привкусом дыма и медленно двинулась в обратную сторону. Мои ноги словно задеревенели, а на глаза навернулись слезы. Боже, ну а эти-то откуда взялись? Последствие двойного отравления, не иначе. Да и оборотни от того яда вовсе не умирали, только на время теряли подвижность. А, судя по тому, как долго он не мог подействовать на Стужева, очнется тот очень скоро. Значит, следовало поспешить.

Но ноги не слушались. Каждый шаг давался невероятным усилием, словно я шагала по раскаленной лаве. Да что со мной такое? Мне нужно, просто необходимо уйти как можно скорей, иначе всё пойдет прахом. Нужно срочно вернуться к Риду, ведь я обещала. Иначе он придет за мной сам, а тут небезопасно. Мне нужно…

Тряхнув головой, я вдохнула полную грудь воздуха и побежала через не могу, через необъяснимую боль и неровное сердцебиение. Если не убегу сейчас, то не убегу никогда, а это против всего, за что я боролась.

Но далеко убежать мне не удалось. Буквально через несколько метров я наткнулась на преграду и свалилась на асфальт, больно ударившись локтем.

Надо мной завис знакомый огромный оборотень, обжигая взглядом неприятно черных глаз-угольков. Я тут же его узнала. Это же наша последняя провальная миссия, изобретатель чудесной сыворотки, из-за которой я сейчас не могла трансформироваться. Как его там, Эрих Дигль? А этот что здесь забыл? Хотя, вполне можно было догадаться... И тот не стал отчитываться, с легкостью подхватив меня с асфальта, будто невесомую, и закидывая себе на плечо.

Болтаясь в паре метров над землей, я чувствовала, что сил на сопротивление просто не осталось. И куда они все подевались? Меня доставили обратно, бесцеремонно усадив на переднее сиденье и захлопнув дверь.

Лют сидел там же, тряся головой, словно отгоняя непрошенную сонливость. Ну вот и всё. Он был жив и улыбался. Сама не зная отчего, я вдруг заулыбалась в ответ. Лицо действовало, как не свое, подчиняясь каким-то собственным желаниям. Но, встретившись взглядом с ожившими глазами и вдохнув знакомый запах, я вдруг поняла, что мне плевать на всё. На Рида, на семью, на весь мир, моим миром сейчас был только он, Лют Стужев.

Да что со мной, черт побери, творится?!

– Чего ты ждешь? – послышалось с заднего сиденья, – ставь уже эту чертову метку, пока яд действует, или, клянусь, я сам отдам ее охотникам! Как вы оба мне уже надоели…

В ответ послышалось злобное гортанное рычание. Лют оскалил внушительные клыки, исподлобья глядя на своего шерстяного коллегу.

– Да я пошутил, не рычи…

Яд? Выходит, угадала. Пока я травила его, он травил меня. Но силы мои испарились, руки безвольно повисли, навалилась непривычная сонливость, а перед глазами всё расплылось. Я почувствовала, как мою рубашку расстегивают теплые руки, освобождая ключицы. А потом кожу обожгло поцелуем.

Я закрыла глаза. По щеке потекло что-то горячее. Основание шеи вдруг вспыхнуло и запульсировало острой болью, которая тут же затихла под поцелуями моего бывшего врага. Боль осталась глубоко внутри. Обидная и несправедливая, заставляя констатировать очевидное. Я проиграла.