Не более чем тень

Глава 13

Всю дорогу ехали молча, Тамара уже успокоилась. Оба понимали, почему их попросили поехать в больницу, и что там придется разговаривать с милицией. Конечно, в их пользу может свидетельствовать Надежда Федоровна, но не факт, что это поможет. Больше, чем разборки с милицией, сейчас Тамару волновал вопрос, откуда взялась, где прячется тень, и как уберечь мальчика.

Запах больницы всегда будит какой-то подсознательный страх. Даже если мозгом понимаешь, что тебе «только спросить», все равно чувствуешь волнение, дискомфорт. В Тамаре в эту ночь собралось слишком много волнений, все они переплетались в едином шаре, так что не разобрать, где какое. Голубоглазый врач отдал распоряжения, и двое санитаров понесли Алешу на носилках в палату. Тамара и Тодòр шли за ребенком, а за ними, не отставая ни на шаг — врач. Чуть поодаль, опираясь на кривую палку, тихо брела Надежда Федоровна.

Прошло минут пятнадцать, пока сестра закончила медицинские манипуляции и вышла из кабинета, а еще минут через десять подошел милиционер.

— Здравствуйте. Разрешите представиться: лейтенант Сафиуллин. Пройдемте. Необходимо выяснить обстоятельства.

Пройдя метров восемь по коридору, они оказались в крохотной комнатушке, где поместился только стол и перпендикулярно ему, вдоль стенки, три стула. Теперь Тамара испугалась за себя. Попытка убийства, да еще ребенка — это не шутки. Сколько лет за такое дают она не знала. Пятнадцать? Двадцать? Это почти вся жизнь. Первой на вопросы отвечала девушка. Безразличным тоном, медленно, спокойно лейтенант задавал вопросы, начав с простого: имя, фамилия, и далее по списку.

***

Матвей всегда был один. Сколько себя помнил. Родителей он никогда не видел и ничего о них не знал. Вырос парень в детдоме, но в нем всегда была некая мораль, что с самого детства вела его по светлому пути, не давая упасть в пропасть мироразочарования и саможаления. Где-то после семнадцати именно эта мораль не позволила ему превратиться в альфонса, так как внешность его располагала к частым ухаживаниям со стороны дам. Это был высокого роста голубоглазый блондин с телом пловца. Но, больше всего в нем привлекали не локоны цвета солнца и не рельеф торса — Матвей был хорошим. Во всех смыслах этого слова. Этот человек никогда не держал камень за пазухой. Но, с детства знал, на какие пакости способны окружающие. Наверное, от этого его отношения с миром носили скорее односторонний характер. Матвей всегда старался помочь и никому не отказывал, но, сам никогда ни у кого ничего не просил: ни помощи, ни внимания. Регулярно оказываясь в ситуациях, где ему предлагают что-то взамен за его благосклонность, парень научился тактично и мягко избегать общения и обрезать контакты. Откровенно высказывать свои интересы могут женщины опытные, как правило, при деньгах, а мальчику, не видевшему в жизни ничего, такой соблазн преодолеть сложно. Но, Матвей справлялся. Он смог самостоятельно закончить медицинский и уже три года работал врачом скорой помощи. Именно там он чувствовал себя на своем месте. Он не стремился иметь личный кабинет, частную практику, хотя все вокруг твердили ему, что он «способен на большее». Рассказы о финансовом благополучии и социальном статусе были ему неинтересны. В его жизни не было ничего важнее тех минут, когда машина скорой помощи летит по встречной полосе под шум сирены, а сердце стучит: «Быстрее, быстрее»; когда он собственными руками достает жизнь из-за грани, которая отделяет весь живой мир от великого ничто.

Сегодня, как и в любой другой день, он вышел на работу с вдохновением, которого могло бы хватит на целую жизнь. Смена шла спокойно, всего один вызов. Владельца сломанной ноги быстро привезли в травматологию, без приключений и осложнений. После чего Матвей четыре часа просидел за книгой по пульмонологии.

Около полуночи поступило сообщение. Ребенок. Удушье. Выехали быстро. Вызовы к детям были самыми страшными в работе Матвея, повезло, что сегодня смена хорошая. Валера за рулем лучше всех, а Анастасия Павловна за видимой суровостью прятала большую любовь к людям. Свернув на грунтовку, волнение врача усилилось: «Неблагополучный район». Жуткие вещи видел Матвей везде, но там где нищета, обиженных детей намного больше. Возле калитки его встретила девушка, выбивающаяся из общей картины упадка. Испуганная, с дрожащими руками, она повела врача в дом.

Опытным взглядом доктор осмотрел всех в комнате. «Пожилая женщина, бледная, держится из последних сил, надо быть готовым оказывать помощь и ей. Мужчина, неприятный, отталкивающий. Здоров. Вот он, мальчик, на диване. Пульс, дыхание есть, но надо в больницу. След на шее страшный. Умышленное удушение, возможно веревочкой что на шее.»

По дороге в больницу врач размышлял, почему люди, чуть не убившие ребенка, так спокойно едут в руки правосудия. Сам он был готов кинуться на садистов в любую секунду, если те попробуют сбежать. Только в больнице, передав дело в руки лейтенанта, парень выдохнул. Медсестра Лера сделала нужные инъекции, поставила капельницу, выходя из палаты, сообщила, что мальчишка пришел в сознание. Матвей вошел, подойдя к кровати, улыбнулся:

— Ну как дела?

— Хорошо, — с трудом выговорил мальчишка, поскольку детская картавость вместе с болью в горле не позволяли внятно говорить. У врача выступили слезы.

— Ну, ты молодец. Меньше говори пока, побереги горло. Чуть полежишь и поправишься. Я тут, недалеко. Буду к тебе заглядывать. Отдыхай.

Выйдя в пустой коридор, парень сел на один из стульев стоящих вдоль стен. Надо было привести мысли в порядок. Минуты через три человек в белом халате с трезвым взглядом отправился в ординаторскую. Его смена закончилась, но он пообещал покараулить мальчишку. «Попью кофе, главу дочитаю, через часик вернусь». Парень зашел за угол, когда разминулся с Лерой. Она смотрела ровно перед собой остекленевшим взглядом. Сделав еще шагов десять. Матвей замер. Секунда, две. Он развернулся и рванул следом за медсестрой, которая уже закрыла за собой дверь Алешиной палаты.