Не более чем тень

Глава 16

После трагедии в больнице Тодòр, уложив Тамару спать, долго сидел на кухне, слушая, как из спальни доносятся сдавленные стоны. Впечатлительная девушка была морально истощена и разбита. Зверь решил не говорить Зоркой о смерти врача, чтоб не расстраивать ее еще больше.

Сон Тамары был неспокоен, она проснулась в слезах. Сейчас девушка оказалась лицом к лицу со смертью Анны. Восторг и волнение от нового знакомства прошел, а тоска вперемешку с чувством вины, навалились, подобно лавине, обездвиживала и давила к земле. Ночь, проведенная в больнице, напрочь согнала радужную пелену с глаз, оставив только жестокую реальность. Все умирают. Легко. В секунду. Уткнувшись лицом в подушку, Тамара плакала, теперь наяву. Когда слезы закончились, ей хотелось найти кого-то, на кого можно было бы опереться, чтоб встать с кровати. Ее согрело воспоминание о том, как Христоф нес ее в дом. Это чувство защищенности и тепла спасло девушку. В надежде увидеть Тодòра, она поднялась и пошла на кухню. Никого. Надежду сменила обида: «Почему он ушел, когда мне так плохо. Так заботлив был вчера, но бросил сегодня, даже записку не оставил. Он должен был хотя бы предупредить или позвонить». Девушка не заметила, как трехдневный знакомый вдруг стал ей что-то «должен». «Ну и пошел он, не буду ему звонить, надо будет — сам объявится».

Тодòр не объявлялся. Тамара ходила на работу, думала о нем, злилась и обижалась. Но, первой на связь не выходила. В ее голове они поругались, он не прав, и мириться первой она не станет. Девушка сотни раз прокручивала в голове происходившие между ними диалоги, ища подтверждения то тому, что они друзья, то тому, что Христофу наплевать.

Прошла неделя, когда пришло сообщение: «Давай завтра встретимся. Перекресток Галицинской и Шмидта в 19.00»

— Пфф.. Вспомнил! А я вот не приду! Занята я! — на самом деле Тамара была очень рада. Еле заставила себя подождать около получаса, прежде чем ответить: «Ок».

День на работе пролетел быстро. Появилась новая сотрудница, ей отдали Анины вольеры. Для Тамары это был всего лишь еще один чужой человек, от которого надо держаться подальше.

На встречу девушка отправилась сразу после работы. Никакого макияжа, платья и каблуков — обычные джинсы и темно-зеленая майка. Неделя была тяжелая, и отдохнуть после посещений не получилось. Зоркая вымоталась полностью, так что спрятать мешки под ее глазами было под силу только профессиональным визажистам. Несмотря на всю обиду, затаившуюся на Тодòра, это была желанная и волнующая встреча.

В назначенное время на перекрестке никого не было. Потухшее на время пламя злости снова поднималось. Простояв минут пятнадцать девушка, собиралась уходить.

— Привет, извини, чуть не рассчитал время. Пойдем, угощу тебя. — Христоф отправился в сторону бара, находившегося в метрах двадцати, не обращая внимания на недовольное бурчанье позади.

— Что будешь?

Пара села за маленький столик в углу. Небольшое тихое заведение, с несколькими посетителями и притемненными лампами, располагало к откровенным беседам.

— Не знаю. Я не хожу по кабакам, — Тамара еще не забыла, что она обижена.

Заказали по пиву.

— Как ты? Отдохнула?

— Не очень, на работе тяжелая неделя. — Длинная пауза. — Почему ты ушел? Даже записку не оставил… Не позвонил…

— Я подумал, будет лучше тебе отдохнуть от этих «теневых» историй и всего, что с ними связано.

— Знаешь, я никогда не пила в баре, я никогда не пила вне дома и не одна… Я очень расстроилась, когда не увидела тебя утром, — Тамара покраснела, от смущения не могла поднять глаза. — Ты не подумай лишнего, просто я… Я так обрадовалась, что у меня появился друг. А теперь…

— У тебя появился друг. — Тодòр перебил запинающуюся речь собеседницы, гранитным утверждением, ставя ударение на слове «появился». — И я тоже очень рад этому. Я не хотел, чтоб ты чувствовала себя одиноко. Обещаю, что больше не оставлю тебя.

К концу вечера Тамара захмелела, но это не помешало пойти домой пешком. Тодòр, трезвый абсолютно, контролировал ее траекторию движения. Расслабившись под чутким надзором, девушка болтала без умолку. Она рассказывала о своих посещениях, о родителях и многом другом. Придя домой, сразу упала в кровать и завернулась в одеяло. Христоф сел рядом и тут же попал в плен. «Какие тонкие кисти», — подумал мужчина, глядя, как две женские ладошки с двух сторон обвили его широкую смуглую руку.

***

Ночь безлунная, была настолько темной, что на расстоянии двух метров, силуэты деревьев едва ли можно было различить. Только ближний свет фар узким коридором делил лес на две половины. Невысокого роста рыхлый мужчина возился рядом с черным угловатым, похожим на катафалк Мерседесом G-класса, стараясь не выходить на свет. Ему казалось, что как только луч коснется кожи, то весь мир увидит, какой грех он совершил. Руки тряслись и не слушались. И когда он вытирал с них землю вперемешку с кровью. И когда в тяжелой связке ключей искал нужный от мерседеса. Выезжая по лесной дороге, на каждой кочке машину трясло, а в багажнике подскакивала и характерным звоном отзывалась лопата, несмотря на то, что была замотана в красный пододеяльник. Этот звук заставлял сердце убийцы замирать. Лицо, щербатое и отечное, было полностью покрыто каплями пота. Зрачки бегали, в то время как руки железной хваткой вцепились в руль. Внезапно в тени деревьев на расстоянии около пяти метро, в обратном направлении пронесся всадник. Водитель черного вездехода увидел промелькнувший силуэт лишь на долю секунды, но не смог сдержать крик ужаса, он был уверен, что даже слышал стук копыт. «Сам дьявол пришел за мной!». Окончательно утратив самообладание, он ударил по педали газа и вылетел из леса так быстро, как только мог.