Не более чем тень

Глава 22

Пока гость купался, Тамара убрала осколки чашек и вытерла пол. Все это время мысли ее были лишь о том, что произошло в этой кухне десять минут назад. Девушка не понимала, почему она согласилась, неужели вино, так сильно ударило в голову, и откуда эти странное чувство беспомощности. Конечно, за эти месяцы были моменты, когда она хотела его. Но, не так и не то, и все должно было быть по-другому. А теперь внутри так гадко. Единственное, что успокаивало — это мысль, что в ее возрасте ходить «в девках» странно даже более чем. «Хорошо, что у меня теперь появился хоть какой-то «опыт», ничего страшного же не случилось. Хорошо, что это был он. И, наверно, хорошо, что этот человек пришел, еще минута и мы…» Тамара устало села за стол. «Только вот как теперь смотреть ему в глаза?» В одном она не могла признаться даже себе. Девушке было очень грустно от ощущения, будто в тот момент с ней был абсолютно чужой человек. Даже в ночь их знакомства, когда она чуть было не погибла от руки Христофа, Тамара видела его настоящего, и чувствовала, как самого близкого человека. А сегодня это была маска, а за ней, казалось, совсем пусто.

Христоф из соседней комнаты слышал, как вокруг Тамары поднимается стена, одолеть которую дешевыми фокусами уже не получится. Сейчас, остыв, мужчина осознал, какой проступок он совершил в порыве гнева — злоупотребил связью между куклой и ее хозяином. Коварство черного зверя в тонких манипуляциях, когда жертва идет по пути самоуничтожения, будучи полностью уверенной в своих желаниях и поступках. С другими он искал червоточины и лишь подсказывал, создавал нужные ситуации, поощрял, но в грех каждый вступал по собственному желанию. Сегодня Тамара, оказавшись под влиянием и давлением, не понимая природу своих действий, потеряла к нему доверие.

Но, куда больше его волновал не вопрос «зверь, кукла и этика взаимоотношений». Сейчас Христофа мучил обычный человеческий стыд. Он силой заставил невинную девушку отдаться, что было низко даже для него. Этой ночью он своими руками сломал что-то очень тонкое и хрупкое, что было между ними. Сидя в уютной комнате, где столько часов они провели в разговорах и в радости, Христов понял, что отказаться от Тамары, оставить ее как Майю, он не сможет. Щелкнул крючок в ванной — новая проблема просила сменную одежду.

Трое собрались на кухне, и девушка наливала гостю чай в последнюю целую кружку. Руки дрожали, казалось, это Христов силой мысли заставлял их неповиноваться хозяйке. За окном было уже совсем светло, бессонная сложная ночь оставила следы на лицах всех троих. Светло- зеленый банный халат Тамары смотрелся на Матвее довольно потешно: спина парня была раза в два шире предполагаемого размером, длины пояса хватило с трудом, а рукава доставали лишь до середины предплечья. Неловкое молчанье прервала девушка на правах хозяйки дома:

—Вы говорили, что вам нужна помощь. Расскажите. — Тамара, красная от стыда, хотела провалиться сквозь землю. Не зная, что за отношения теперь между ней и Христофом, она не могла повернуть голову в его сторону. «Пусть, он сделает вид, что ничего не было и никогда об этом не заговорит. Пусть, все будет как раньше»

— Я пришел сюда, хотя найти твой адрес было сложно, особенно если учитывать, в каком виде я был, и что вся больница меня знает. Пришел к вам, потому, как вспомнил, что ты говорила, когда мы за мальчишкой на скорой приехали. — Казалось, в комнате было только двое Матвей и Тамара, поскольку разговаривал гость исключительно с ней.

— Тогда я конечно всерьез не воспринял, но когда выбираешься из могилы, несколько пересматриваешь базовые концепции устройства мира... Я умер. И как вышло, что я сейчас сижу, пью чай, — синеглазый врач кивнул на чашку, — это вы мне можете объяснить?

— Если честно я о таком никогда не слышала, — Тамара смотрела на гостя с широко распахнутыми глазами. Мысль о том, что он просто врет конечно была, но зачем взрослому человеку вывалявшись в грязи ходить по гостям? Розыгрыш? У Тамары единственный друг (а теперь вообще не понятно кто), стоит рядом, серьезный человек, удивленный не менее чем она.

— Теперь ты зверь. — Отчеканил Христоф. Он заполнял собой весь дверной проем, а за его плечами беспросветная чернота коридора словно уходила под землю до самой преисподни. Скрестив руки на груди, он смотрел на гостя с неприкрытой неприязнью, сверху вниз. Услышав это, Тамара отскочила назад, руками перевернула сушилку с посудой, откуда полетели тарелки вперемешку со столовыми приборами и с жутким звоном рассыпались по кафелю. Физическая боль сбросила с глаз пелену паники, возникшей в первую секунду, к тому же присутствие Христофа успокаивало и не давало броситься из собственной квартиры, куда глаза глядят. Тамара принялась собирать осколки. «Четыре разбитые тарелки, ушибленный кобчик и шишка на голове от навесного шкафчика, а так же, две разбитые кружки, первый почти секс и гость-зверь — это очень сложная ночь, однако»,

Тодору не надо было смотреть в душу гостя, чтобы понять к какой породе теперь принадлежит Матвей. Христоф был свидетелем последних часов жизни врача, и сейчас он была абсолютно уверен, что пред ним на узком диванчике сидит белый зверь:

— Тамара, тебе не надо бояться. Этот ничего общего не имеет с демоном из твоего детства. — Тодор опустился на колени рядом с девушкой, и неуверенно положил руку на ее плече. В этот момент испуганную ее одолевали смешанные чувства, радость, что новый знакомый, которого она сама же и впустила в дом, не причинит ей вреда, и желание, чтоб Христоф скорее убрал руку.

Собрав все осколки, девушка села за стол:

— И что ты будешь теперь делать?