Не буди Лихо

Глава 9

Орлов помялся, потом резко развернулся и вышел. Александра же на подгибающихся ногах шагнула к постели и рухнула на нее, уткнувшись лицом в подушку. Противная дрожь продолжала сотрясать ее. Лишь через некоторое время она нашла в себе силы подняться, сбросить халат и забраться под одеяло. Свернувшись калачиком, Александра уставилась широко раскрытыми глазами в темноту спальни. Неожиданное предложение Орлова совершенно выбило ее из колеи. Мысли, совершив неожиданный поворот, вдруг обратились к прошлому...

Ей было семнадцать. Мише едва исполнилось десять. Мама месяц как умерла. Отец тоже сильно хворал, и врачи не обнадеживали их… Именно тогда в поместье в очередной раз завернул давний знакомый Павла Юрьевича, граф Василий Орлов. Он бывал у них достаточно часто, потому что угодья, которые он купил на поверхности исключительно для охоты, соседствовали с поместьем Румянцевых. Граф Орлов не любил поверхность, спускался на нее только для того, чтобы развлечь себя стрельбой по живым мишеням, и поэтому не затруднял себя строительством постоянного, более или менее основательного жилья на своих землях, а предпочитал останавливаться у старинного знакомого.

Павел Юрьевич, напротив, и не мечтавший об островах и вынужденный из-за скудости доходов постоянно проживать с семьей в своем поместье, всегда радовался приезду гостя, который развлекал его последними сплетнями и светскими новостями сверху. Они беседовали о политике, о книгах, которые Орлов уже прочитал, а Румянцев еще и в глаза не видел. Александра, всегда обладавшая живым сметливым умом и неуемным любопытством, изыскивала все возможные причины, чтобы присутствовать при этих разговорах. Тем более что ее юному самомнению льстило, что богатый и более чем привлекательный взрослый мужчина явно интересуется ею, время от времени уставляя на нее задумчивый и какой-то жадный взгляд…

Мать Александры, пока была жива, наоборот старалась избегать встреч с Василием Станиславовичем, всякий раз во время его приезда сказываясь больной. Домовой Орлова тоже откровенно не любил — так и норовил напакостить хоть в мелочах. Да и жихарки словно бы растворялись в пространстве, едва граф переступал порог. Александра это прекрасно чувствовала — дом словно бы мертвел. Позднее она не раз думала, что и малый народец, и, главное, ее матушка Ирина Никитична, все они отлично разбирались в людях и инстинктивно сторонились Орлова, словно он был умертвием или каким-нибудь вурдалаком. И это тянуло за собой другую, не менее горькую мысль: если бы Ирина Никитична прожила дольше, она бы никогда не позволила отцу продать ее единственную нежно любимую дочь человеку, который вызывал у нее самой необъяснимую для окружающих, но от этого не менее острую неприязнь.

Павел же Юрьевич, как, впрочем, многие мужчины, несравнимо больше любил сына. Впрочем, Миша был некоронованным королем для всех в семье Румянцевых. Появившийся через десять лет после Саши, когда ее родителям было уже к сорока, нежданный, словно подарок небес, он рос нежным, впечатлительным мальчиком, отзывчивым и всегда щедрым на ответную ласку по отношению к тем, кто был добр к нему. И поэтому, когда граф Василий Орлов — надо признать, совершенно неожиданно — попросил у него руку Саши, Павел Юрьевич прежде всего подумал о том, что жених более чем обеспеченный человек, и маленький Миша будет расти в достатке…

Тогда Александра отказалась. Впрочем, совсем не потому, что, как и мать, испытывала неприязнь к жениху. Просто она совсем его не знала… Да и вообще, прочтя немало сентиментальных романов, которыми во все времена увлекались молоденькие романтичные девушки, представляла себе предложение руки и сердца от своего будущего супруга несколько иначе — неторопливое ухаживание, нежные признания, поцелуи и объятия при луне… А тут?

Василий был обижен. Даже оскорблен. Но проявил неожиданную настойчивость и позволил Павлу Юрьевичу убедить себя, что этот отказ его дочери следует расценивать как каприз юной, неоперившейся девушки, чьи настроения могут меняться, будто погода в марте. Румянцев обещал ему повлиять на непокорную дочь, если граф в свою очередь постарается быть по отношению к Саше несколько… гм... более женихом.

— Цветочки, парочка стихов, посвященных ее глазкам или там еще чему-нибудь… Оглянуться не успеете, как дело будет слажено.

Василий Станиславович раздраженно поморщился, и Румянцев не рискнул настаивать.

Александра не могла знать об этом разговоре отца и графа Орлова, но явственно почувствовала на себе его последствия. Отец то угрожал, то упрашивал, пока наконец не пустил в ход последний, главный козырь:

— Сашенька, я болен и возможно недолго пробуду с вами. Граф, если ты выйдешь за него замуж, станет для вас с Мишей надежной опорой как в финансовом, так и в моральном плане. Ты же знаешь, твой брат слишком тяжело перенес кончину вашей матушки… После моей смерти вы останетесь совсем одни.

Александра еще колебалась, но вскоре здоровье Павла Юрьевича резко ухудшилось, он как-то внезапно слег и буквально за несколько дней из крепкого, вполне здорового с виду мужчины превратился в дряхлого старика: будто кто порчу навел или сглазил. Но вызывать из соседней деревни старца, который мог бы поворожить, Павел Румянцев отказался... Александра так и не поняла почему, но именно тогда, у ложа умирающего отца, она и поклялась принять предложение графа Василия Станиславовича Орлова…

В последующие годы иногда думалось: что чувствует отец там, в небесах над летающими островами, видя, во что после этого превратилась жизнь самой Александры, а главное, жизнь Миши, ради которого Павел Юрьевич и подталкивал дочь к этому шагу.