Не буди Лихо

Глава 13

Чемесов сидел в своем небольшом кабинетике на втором этаже следственного управления и, наверно, в десятый раз перечитывал письмо, полученное им только сегодня утром.

«Иван Димитриевич! Я пишу вам уже из поместья Николая Станиславовича. Здесь великолепно! Добрались тоже очень хорошо. Миша большую часть спуска вниз смотрел в иллюминатор дирижабля, а уж паровоз на поверхности и вовсе сразил его своей мощью и размерами. Оказалось, он совсем запамятовал, как все это выглядит. Граф прислал за нами на станцию не паромобиль, как мы привыкли на островах, а сани, запряженные тройкой лошадей. С колокольцами… Чудо как хорошо! Солнце. Снег белый, пушистый, совсем не такой, как наверху, в городе. Я уже и забыла, что он бывает таким… Но что это я? К делу! Теперь я могу сообщить вам наш подробный адрес, как вы и просили».

Чемесов быстро пробежал глазами следующие несколько строк, которые уже заучил наизусть, и перечел постскриптум:

«Николай Станиславович просит передать вам привет. Я не знала, что вы знакомы».

Иван, улыбаясь, почесал бровь.

«Значит, все-таки тот самый Колька! Чуднó!»

Чемесов учился двумя курсами старше Орлова, но на студенческих вечеринках они часто встречались. Юноши скорее приятельствовали, чем дружили — природная застенчивость и замкнутость Николая препятствовали сближению, и теперь Иван, вспоминая это, думал, что, вполне возможно, на формирование этих свойств характера Николая немалое влияние оказал старший брат, считавший арапник одним из основных средств общения с людьми…

А вот у Ивана никогда не было недостатка в друзьях. Он был добр, надежен, щедр душой, всегда готов прийти на помощь. К тому же все годы учебы он оставался несомненным лидером и по части чисто студенческих доблестей — мог перепить кого угодно и обладал воистину берендеевой силищей.

Родители Ивана были только рады шумной ватаге приятелей сына, целыми днями наводнявшей дом Чемесовых. Они искренне наслаждались их яростными спорами, молодым энтузиазмом и энергией. Но Коля Орлов занимал особое место в этой толпе. Во-первых, потому, что Иван, интуитивно чувствуя в нем какой-то излом, затаенное страдание, спрятанное так глубоко, что на поверхности видны были только едва различимые тени, тянулся к нему с почти рефлекторным желанием по-настоящему сильного защитить более слабого. А во-вторых, Николая Орлова, несомненно, выделял Димитрий Иванович Чемесов, отец Ивана. Он разглядел в юноше родственную душу — человека близкого по темпераменту, складу ума, устремлениям.

— Из парня никогда не выйдет полицейского или практикующего в суде юриста, зато карьера ученого ему обеспечена. Нужно только правильно огранить этот бриллиант, — бывало говаривал старший Чемесов, и когда у него выдавалась свободная минутка, с удовольствием беседовал с молодым Орловым, который в свою очередь относился к нему с очевидным уважением…

Это воспоминание повергло Ивана в печаль. Перед его внутренним взором встали улыбающиеся лица родителей. Они прожили вместе более тридцати лет и по-прежнему были трепетно привязаны друг к другу. Про них смело можно было сказать — жили вместе долго и счастливо и умерли в один день. Правда их ужасная смерть не вписывалась в эту идиллическую картину.

И отец, и матушка оба были увлечены скачками. Не теми, что по ипподрому, а на расстояние и скорость по непростым дорогам поверхности. Отец вообще презирал паровые двигатели, считая их тупиковой ветвью развития техники и, как следствие, цивилизации, и предпочитал им лошадей и легкие, бездымные и не шумные экипажи, которые к тому же обладали куда большей проходимостью и могли проехать там, где любая машина давно села бы, забуксовав. Кроме того, отец был сторонником возвращения «к истокам», как он любил говорить. Да, когда-то люди научились строить воздушные шары. Изначальная цель была одна: укрываться на летающих островах от иных жителей планеты — зачастую опасных и поголовно наделенных магией. Но, быть может, настала пора перестать бояться их, вернуться и попытаться строить свою жизнь не во вражде, а во взаимовыгодном сотрудничестве?..

Вопрос был во многом риторическим. Ведь даже сам Димитрий Чемесов не считал себя готовым бросить обожаемую работу и устоявшуюся жизнь для того, чтобы «слиться с природой». И все же именно этот путь казался ему правильным. Итогом этих внутренних разногласий, вполне возможно, и стала любовь к проклятым скачкам...

Итог был страшен: в какой-то момент отец не справился с испугавшимися чего-то лошадьми. Они понесли, и экипаж на страшной скорости врезался в словно нарочно вывернувшийся навстречу здоровенный валун. Мать, которая всегда выполняла при отце роль штурмана, умерла сразу, отец прожил еще несколько мучительных часов…

С тех пор Иван не любил скорость и вообще, если это позволяла служба, предпочитал ходить пешком. Причем желательно по ровным, безопасным и полностью обжитым островам, а не по непредсказуемой поверхности, которая пугала его всем: просторами, погодой, жителями... Причем как жителями лесов, так и жителями зажатых в их массивах городков, деревень и дворянских поместий. Люди, все-таки научившиеся жить рядом с навьями, берендеями, волкодлаками, гамаюнами и водяными, Чемесову казались еще опаснее этих существ. И, главное, непонятнее... А когда Иван чего-то не понимал, то чувствовал себя до крайности некомфортно... Вот как сейчас, когда расследование убийства графа Орлова забуксовало на месте подобно тяжелому паромобилю в песке...