Не буди во мне тёмного мага

Глава 19

Широкий длинный коридор, вдоль которого тянулись решетчатые камеры,  заполненные вонючими, грязными, полусумасшедшими существами, которых людьми можно было назвать с большой натяжкой. Это были звери, дикие уродливые животные, что не видели света уже долгие месяцы. Некоторые из них свешивали через ржавые прутья решетки свои жуткие, в струпьях, скрюченные руки.
В этих пропитанных зловонными парами камерах, на самых нижних этажах городской тюрьмы, даже подготовленные стражники не выдерживали нескольких минут обхода. Царящий гул десятков голосов, стонущих и протяжных, сипящих и утробных, сводил с ума попавших в это место хотя бы на пару часов.

Грязные капли воды, что проникая сюда с наружи, текли вдоль каменных стен, собирая плесень и отходы, образовывали на полу тонкие мутные ручейки и утекали ниже по коридору. До последних тупиковых камер, стражники часто не доходили и, стараясь не наступить в мерзкую жидкость, возвращались на свои посты. Они боялись даже смотреть туда, где в самом конце, несколько крохотных камер, откуда не доносилось ни стонов, ни проклятий, лишь приторный запах гниения, говорящий о том, что костер – самое ближайшее будущее тех, кто находится в этих камерах. И только звук изредка гремящих цепей, сообщал, что смерть еще не пришла за временными постояльцами. Туда сажали тех, кого суд приговорил к смертной казни или пожизненному заключению - это были убийцы, насильники или преступники, шедшие против власти императора. Им не выдавали одежду заключенных, их не кормили, ввиду того, что скоро палач лишит их головы.

В одной их крайних камер, сидел, прислонившись к жестким прутам решетки, темноволосый, бледный парень, на шею, запястья и лодыжки которого были надеты металлические оковы. Он был единственным, с кого их не сняли, прежде чем бросить на неприкрытый даже соломой каменный пол.

Привели его сюда совершенно незаметно, он не произвел никакой шумихи и распластавшись на полу не кричал, не дергал решетку, когда ее запирали, не сдирал с запястий браслеты, в общем, не делал абсолютно ничего, что делали обычные маги попавшие в камеру-нейтрализатор. И как раз это было странно.

Стражники предупреждающе рыкнули на заинтересованно выглядывающих из соседних камер заключенных, и, ударяя плетью по протянутым к ним рукам, быстро ретировались.

В камере напротив шелохнулись тени и, развозя по полу мокроту и плесень, к решетке придвинулась женская фигура.

Ей казалось, что парень в камере через проход мертв или без сознания – он лежал лицом вниз, руки скованные за спиной, и за несколько минут он не сделал и попытки подняться из неудобного положения.

- Эй! Ты живой там? – прокаркал мало похожий на женский голос из-за решетки.

Все кто был в ближних камерах заинтересованно ожидали ответа, когда же его не последовало, разочарованные сорвавшимся  представлением, заключенные отвернулись, один сумасшедший через пару камер запрыгал на месте, высоко поднимая колени и со скрипучим криком похожим на тяфканье гиены заорал: - Он мертв! Мертв! – и залился сиплым смехом, словно демон, вырвавшийся из преисподней.

Кто-то хохотал, смотря на него, кто-то равнодушно молчал, но тихий звон цепей скользнувших по полу, приковал внимание к той камере снова.

Оттолкнувшись одним коленом, парень с видимым усилием перевернулся сначала на бок, потом медленно на спину и снова замер.

Женская фигура в камере напротив, приблизила свое лицо к решетке и усмехаясь прохрипела:

- Эй! Тут не драмкружок, мертвого играть не прокатит.

В соседних камерах дружно засмеялись редкой в этих местах шутке.

- Кажется, тебя проигнорировали, Дара, - донесся из середины коридора голос молодого убийцы, когда оклик потонул в молчании.

- Заткнись Рут, и лучше прощайся со своей головой. Тебе недолго тут скучать осталось.

- А ты все также ждешь, когда тебя отсюда вытащат? – в ответ донеслось резкое, - две недели уже прошло, может пора начать молиться своим богам?

- Тебе не помогут даже молитвы Гекате. Так что закрой свой рот, - прошипела угрожающе Дара.

Зло сплюнув себе под ноги, Рут уперся руками в прутья решетки. Он прекрасно осознавал, что через пару часов за ним придут.

Перепалками этих двоих, уже было никого не удивить, когда пару дней назад, наемного убийцу привели в подземелье, и его встретил заливистый женский смех, все резко замолчали и впились взглядами в дальнюю камеру, из которой больше недели не раздавалось ни звука, лишь изредка стоны.

- Что Рут, не уберегла тебя Хранительница?

- Смертник! Смертник! – орал во все горло одичавший сумасшедший в соседней от него камере. Он хватался скрюченными пальцами за прутья и со всей силы тряс, за что его тут же било сильным разрядом защитной энергии, которая была наложена на все решетки в этом подземелье.

Рут, еще не отошедший от свалившихся на него потрясений, замер как соляной столб, и высунув нос между прутьями, недоверчиво спросил:

 - Дара? Так ты жива?

- Не твоими молитвами, - донеслась до него резкая усмешка.

- Я думал тебя убили еще в лесу с ушастыми, - протянул наемник, - А тебе значит, удалось от них сбежать.

- Как видишь не далеко, - голос сорвался и надрывный кашель разнесся по всем темницам.

Рут покивал головой, соглашаясь. Попасть сюда или умереть на месте, не знаешь что лучше.

Сейчас, проведя здесь пару суток, он окончательно решил, что лучше быстрая смерть, чем медленное сумасшествие или то, что происходит с Дарой, а именно – постепенное гниение.

Первым исчезает самое прекрасное, у Дары был красивый голос, и навряд ли она успела залечить порез на шее, рана загноилась без должного ухода, в сырости и холоде, зараза повредила гортань, теперь не голос – хрип вырывался из ее рта. В темноте, да и расстояние приличное, Рут не мог видеть ее лица, но почему-то тоже был уверен, раз порядочно исхлеставшие при побеге ветки достали его, то и Дару не обошли стороной. Шея не залечена, лицо наверняка тоже, молодой человек даже представить себе не мог, что теперь стало с мягкими чертами ее молодого лица.