Не будите дракона. Одна ошибка портала и одна попаданка

Глава 1

Марк Рейвенхольд

Я ценил тишину.
Не абстрактно, не философски, а очень конкретно и остро, потому что в столице тишина была роскошью, недоступной даже тем, у кого имелось всё остальное.

Я сидел на краю кровати в своей спальне, смотрел в окно на просыпающийся город и без особого энтузиазма пытался убедить себя, что сегодняшний день начнётся спокойно.
Без неожиданных визитов и неприятных сюрпризов.
Без очередного «совершенно случайного» столкновения в коридоре, за которым обязательно последует обморок, признание в чувствах или попытка задержаться рядом со мной дольше, чем позволяют приличия.

Вот только к моему огромному сожалению, я прекрасно понимал, что это маловероятно.

Всё дело в том, что я был поразительно востребованным представителем древнего рода в разгар так называемого брачного сезона в столице.
Треклятого зимнего времени, когда каждая мамочка мечтает пристроить свою дочурку на чужую шею.
А мой титул, внешность и состояние оказывались буквально непреодолимым соблазном.

Репутация завидного жениха преследовала меня с таким упорством, что временами мне казалось: даже если я исчезну, растворюсь в воздухе или уйду в горы, обязательно найдётся кто-то, кто сочтёт это знаком судьбы и поводом отправиться за мной следом.

Я устало провёл рукой по лицу и невольно вспомнил тот самый вечер, после которого окончательно понял, что предел у моего терпения всё-таки есть.

Я вернулся тогда поздно, после утомительного приёма, где меня пытались познакомить с тремя племянницами, двумя дочерьми и одной вдовой с настолько цепким взглядом, что мне всерьёз захотелось проверить, не треснула ли моя магическая защита.
Я мечтал только о горячей воде, тишине и постели.

Именно поэтому, услышав из ванной сдавленное:

— Милорд… прошу… не кричите…

я сначала решил, что усталость решила добить меня галлюцинациями.

Потом — что это чьё-то заклинание.

И только наклонившись и заглянув под ванну, я понял, что, увы, это реальность.

Под ванной застряла девушка.

Хорошо одетая, явно не из числа служанок, аккуратно причёсанная и совершенно не ожидавшая быть обнаруженной именно в этот момент.
Платье намертво зацепилось за ножки, корсет мешал дышать, а выражение лица ясно давало понять: план был смелым, но продуманным крайне поверхностно.

Как она туда влезла, я так и не понял.
Как собиралась вылезать — тоже.

Мне пришлось вызывать слуг, накрывать всё магическим куполом тишины, объяснять, что никто никого не убивал и не похищал, а затем терпеливо выслушивать всхлипывания, извинения и признание в том, что ей «просто было очень интересно посмотреть, правда ли у меня такая ванна, как говорят».

Именно тогда я понял, что в столице мне больше не жить.
Ну, в том смысле, что не жить спокойно, потому что перспектива однажды обнаружить в спальне сразу несколько подобных сюрпризов начинала казаться пугающе реальной, а мой запас выдержки подходил к концу.

Я подошёл к окну и посмотрел на двор, где уже суетились слуги, готовясь к новому дню, который наверняка принесёт ещё один визит, ещё одну просьбу или ещё одну попытку «просто поговорить».

Хватит.

Решение пришло не сгоряча, а с той холодной ясностью, которая всегда означала: отступать я не намерен.
Я слишком долго терпел, слишком долго делал вид, что всё это лишь досадные мелочи, и слишком хорошо понимал, что дальше будет только хуже.

Я должен уехать подальше от двора, от столицы, от бесконечных интриг и брачных стратегий, от взглядов, в которых меня видят не человеком и не драконом, а удобным сочетанием титула, силы и состояния.

Родовое поместье на севере подойдёт для этого идеально.
Уединённое, защищённое, окружённое горами и лесами, оно давно пустовало, потому что я всё откладывал поездку, надеясь, что ситуация как-нибудь разрешится сама собой.

Не разрешилась.

Зато под ванной завелась ещё одна желающая в невесты.

Я криво усмехнулся при этой мысли и понял, что дальше откладывать нельзя.
Мне нужна была тишина, пространство и место, где я смогу хотя бы спокойно выспаться.

Я ещё некоторое время стоял у окна, наблюдая за суетой во дворе, и постепенно раздражение уступало место холодной, выверенной сосредоточенности. Это было то состояние, в котором я принимал действительно важные решения, не поддаваясь эмоциям и не оставляя себе путей к отступлению. Если уж я решил уехать, значит, откладывать это было не просто бессмысленно, но и опасно, потому что в столице любое промедление всегда находило способ обернуться новой проблемой.
Именно тогда я вспомнил о родовом фамильяре, который присматривал за отдалённым замком на севере.

Мысль возникла почти невзначай, но, едва оформившись, тут же показалась единственно верной. Фамильяр, привязанный к поместью на севере, существовал не просто как формальность или древний символ рода. Он был частью защитной системы, хранителем территории, существом, способным действовать автономно и принимать решения без постоянных указаний со стороны хозяев.

Лиса.

Мать не раз жаловалась на неё и делала это с завидным постоянством и неизменным раздражением. В её письмах фамильяр представал существом своевольным, чрезмерно инициативным и склонным вмешиваться в дела, которые, по мнению матери, должны были решаться исключительно людьми. То лиса что-то «передвинула без спроса», то «вмешалась в разговор», то «самовольно активировала чары», не посчитав нужным поставить в известность хозяйку дома.

Раньше я читал эти жалобы внимательно, но без особого сочувствия.

Во-первых, мать всегда относилась с подозрением ко всему, что нельзя было полностью контролировать.
Во-вторых, если за всё время отсутствия семьи поместье оставалось в идеальном состоянии, значит, фамильяр со своими обязанностями справлялся более чем достойно.
А в-третьих, именно сейчас мне и требовалось существо, которое не станет задавать лишних вопросов, рассуждать о приличиях и откладывать действия до более подходящего момента.