Не будите дракона. Одна ошибка портала и одна попаданка

Глава 3

Марк Рейвенхольд

Я улёгся в кровать с тем чувством, с каким обычно ложатся люди, пережившие слишком долгий день, слишком много разговоров и слишком мало тишины. Поместье дышало спокойствием, каменные стены держали тепло, где-то вдалеке размеренно потрескивали поленья в камине, и даже ветер за окнами звучал не как угроза, а как фон, который наконец-то не пытался вытянуть из меня последние силы.

Я закрыл глаза и почти сразу понял, что переоценил себя.

Стоило мне позволить голове коснуться подушки, как в памяти всплыли лица, голоса, взгляды и улыбки, в которых не было ни грамма искренности. Столица умела цепляться за людей, как репей за ткань, а я слишком долго позволял ей это делать, объясняя себе, что так надо, что иначе нельзя, что долг требует.

Как удобно списывать на долг всё, что на самом деле просто раздражает до зубовного скрежета.

Я повернулся на бок, натянул одеяло выше и попытался представить, что завтра проснусь без ощущения, что мне нужно кому-то что-то доказывать. Здесь не будет очередного приёма. Здесь не будет разговоров о том, кому я должен улыбаться и кого приглашать на танец. Здесь не будет мамочек, рассматривающих меня как выгодное вложение в будущее своих дочерей.

Здесь, если мне повезёт, не будет вообще никого.

Кроме одной наглой лисы, которая по каким-то непостижимым законам жизни считала себя вправе комментировать то, как я живу.

Я вздохнул и, не открывая глаз, произнёс в темноту:

— Лисса.

Ответ не заставил себя ждать.

— М-м?

Этот звук прозвучал слишком довольным, слишком живым и слишком бодрым для существа, которое, если верить здравому смыслу, должно было давно спать, как и весь остальной дом.

Я открыл глаза и, повернув голову, увидел её в дверном проёме. Лиса сидела там так, словно караулила меня, ожидая, когда я сдамся и начну просить о помощи.

— Мне нужно, чтобы ты разобрала вещи, — сказал я ровно, как будто делал самое обычное распоряжение. — И прими остальное через портал, мне не хочется завтра этим заниматься.

Лисса прищурилась.

— Ты серьёзно сейчас просишь меня быть твоей личной служанкой?

— Я прошу тебя сделать то, что ты и так сделаешь, просто раньше, чем мне придётся настоять, — ответил я, не меняя тона.

Лисса издала звук, очень похожий на смешок.

— Красиво выкрутился, дракон. Я тебя услышала и поспешу принести пользу.

Я сдержал желание закатить глаза, потому что это было бы слишком по-человечески, а я сейчас хотел ощущать себя хозяином положения хотя бы в собственной спальне.

— Так ты сделаешь это или нет?

— Конечно, сделаю, — ответила она сладко. — Мне же скучно, а так появится повод порыться в твоих вещах, оценить вкус, осудить выбор и мысленно поставить тебе пару диагнозов.

— Главное, чтобы ты не решила поставить диагноз моим рубашкам и отправить их в другой мир на лечение, — буркнул я.

— Не обещаю, — отозвалась Лисса, и в этом «не обещаю» было больше угрозы, чем в большинстве королевских указов.

Я снова закрыл глаза, стараясь не думать о том, что только что добровольно отдал часть своей жизни под контроль лисы-фамильяра, которая явно наслаждалась любой возможностью делать вид, что именно она здесь главная.

Однако усталость была сильнее раздражения, и постепенно тишина начала укутывать меня, как тёплое одеяло. Мышцы расслаблялись, дыхание становилось ровнее, мир вокруг терял резкость, превращаясь в мягкое, спокойное ничто.

И именно в этот момент, когда я наконец решил, что покой всё-таки существует, что мне удалось сбежать, что я в безопасности, воздух в комнате дрогнул.

Я открыл глаза мгновенно, потому что даже сон не мог заглушить привычку дракона чувствовать чужую магию кожей. Она была резкой, как укол, и неправильной, как фальшивая нота в идеально настроенной мелодии.

Пространство у изножья кровати засветилось.

Синий свет вспыхнул в воздухе, закрутился вихрем, словно кто-то разорвал ткань мира и решил посмотреть, что будет, если сунуть туда руку. Портал, который должен был спокойно пропускать вещи, внезапно начал жить своей жизнью.

— Лисса… — начал я, уже понимая, что дальше будет плохо.

Но договорить не успел.

Из сияющего вихря с шумом, как из перевёрнутого мешка, вывалилась девушка.

Прямо на меня.

Причём не просто вывалилась, а упала с таким энтузиазмом, будто это было запланировано заранее и отрепетировано в какой-то особенно безумной театральной постановке. Я успел только увидеть вспышку красного, почувствовать удар, услышать сдавленный вскрик и ощутить, как на мою грудь приземляется что-то тёплое и живое.

В следующую секунду я понял ещё кое-что.

Девушка была одета… весьма фривольно.

Не в смысле неприличия, конечно, потому что я видел при дворе наряды куда более откровенные и куда менее оправданные, однако в мою спальню посреди ночи, в моё уединённое поместье, на мою кровать не должны были падать незнакомые женщины в платье с таким вырезом, будто ткань изначально спорила сама с собой — стоит ли ей вообще существовать.

Я замер.

Она тоже замерла.

Мы оказались слишком близко, и я видел, как её ресницы дрожат, как она пытается вдохнуть, как пальцы цепляются за мою рубашку, будто это единственное, что удерживает её от новой катастрофы.

Я медленно, очень медленно поднял взгляд выше.

И наткнулся на пару широко распахнутых глаз, в которых плескались ужас, растерянность и… что-то ещё. Что-то слишком знакомое, слишком часто встречающееся мне в последние месяцы.

Паника вперемешку с восхищением.

Вот только это восхищение меня уже не умиляло.

Оно меня раздражало.

Не потому, что я был бесчувственным или чересчур жестоким, как любят шептаться те, кому не удалось вовремя добиться желаемого. Просто я слишком хорошо знал этот взгляд. Сначала паника и невинность, потом осторожное изучение, затем внезапная уверенность в том, что всё происходящее — знак судьбы, и в финале неизбежное: попытка стать частью моей жизни, желательно навсегда, желательно официально, желательно как можно скорее.