Не будите дракона. Одна ошибка портала и одна попаданка

Глава 4

Мария

Я пришла в себя не сразу.

Сначала было ощущение мягкости — под спиной, под ладонями, вокруг, — как будто меня аккуратно уложили в облако, а потом сверху добавили ещё пару слоёв для надёжности. Затем появился запах. Тёплый, сладковатый, ненавязчивый, с чем-то цветочным и совершенно не больничным. И только потом пришло осознание: тишина.

Не та, в которой звенит напряжение, и не та, в которой вот-вот что-то случится, а спокойная, почти уютная, как раннее утро в выходной, когда никто никуда не торопится.

Я открыла глаза.

Первое, что я увидела, был потолок. Высокий, светлый, с тонкой лепниной и нежным узором, больше похожим на роспись, чем на украшение. Никаких трещин, никаких пятен, никаких следов огня. Это было странно, потому что последнее, что я помнила, — это огонь.

Огонь, бушующий по стенам.

Огонь, от которого дрожит воздух.

И глаза.

Звериные, тёмные, яростные глаза мужчины, который был слишком красив для реальности и слишком зол, чтобы это можно было списать на сон.

Я резко села.

И тут же пожалела об этом, потому что голова отозвалась тяжёлым, глухим звоном, а мир на секунду поплыл, словно решил проверить, действительно ли я уже готова в нём ориентироваться. Я зажмурилась, глубоко вдохнула и только потом осторожно осмотрелась.

Спальня.

Большая, светлая, выдержанная в розовых и кремовых тонах, с тяжёлыми шторами, мягким ковром и кроватью, на которой я сейчас сидела. Кровать, к слову, была огромной, с резным изголовьем и подушками, которых явно было больше, чем необходимо одному человеку.

Или даже двум.

Я опустила взгляд на себя.

На мне была ночная рубашка. Длинная, мягкая, явно не моя и уж точно не из масс-маркета. Ткань была тонкой, приятной на ощупь, и сидела так, будто её подбирали специально под меня.

Сердце неприятно ёкнуло.

— Ладно, — пробормотала я себе под нос. — Либо это очень странный сон, либо мне срочно нужно понять, где я.

Я осторожно спустила ноги на пол. Ковёр оказался тёплым. Не «только что постелили», а именно тёплым, как будто у него была функция подогрева. Я встала, подошла к окну и отдёрнула штору.

За окном были горы.

Настоящие. Заснеженные. Величественные. Такие, какие обычно печатают на открытках или ставят на заставку рабочего стола, чтобы хоть как-то компенсировать серые будни.

Я пришла в себя не сразу.
Сначала было ощущение мягкости — под спиной, под ладонями, вокруг, — как будто меня аккуратно уложили в облако, а потом сверху добавили ещё пару слоёв для надёжности. Затем появился запах. Тёплый, сладковатый, ненавязчивый, с чем-то цветочным и совершенно не больничным. И только потом пришло осознание: тишина.
Не та, в которой звенит напряжение, и не та, в которой вот-вот что-то случится, а спокойная, почти уютная, как раннее утро в выходной, когда никто никуда не торопится.

Я открыла глаза.

Первое, что я увидела, был потолок. Высокий, светлый, с тонкой лепниной и нежным узором, больше похожим на роспись, чем на украшение. Никаких трещин, никаких пятен, никаких следов огня. Это было странно, потому что последнее, что я помнила, — это огонь.
Огонь, бушующий по стенам.
Огонь, от которого дрожит воздух.
И глаза.
Звериные, тёмные, яростные глаза мужчины, который был слишком красив для реальности и слишком зол, чтобы это можно было списать на сон.

Я резко села.

И тут же пожалела об этом, потому что голова отозвалась тяжёлым, глухим звоном, а мир на секунду поплыл, словно решил проверить, действительно ли я уже готова в нём ориентироваться. Я зажмурилась, глубоко вдохнула и только потом осторожно осмотрелась.

Спальня.

Большая, светлая, выдержанная в розовых и кремовых тонах, с тяжёлыми шторами, мягким ковром и кроватью, на которой я сейчас сидела. Кровать, к слову, была огромной, с резным изголовьем и подушками, которых явно было больше, чем необходимо одному человеку.
Или даже двум.

Я опустила взгляд на себя.

На мне была ночная рубашка. Длинная, мягкая, явно не моя и уж точно не из масс-маркета. Ткань была тонкой, приятной на ощупь и сидела так, будто её подбирали специально под меня.

Сердце неприятно ёкнуло.

— Ладно, — пробормотала я себе под нос. — Либо это очень странный сон, либо у меня очень большие неприятности.

Я осторожно спустила ноги на пол. Ковёр оказался тёплым, как будто в него было встроено комфортное отопление. Я встала, подошла к окну и отдёрнула штору.

За окном были горы. Такие, какие обычно печатают на открытках или ставят на заставку рабочего стола, чтобы хоть как-то компенсировать серые будни.

Я медленно выдохнула.

— Это точно не сон, — сказала я вслух, потому что голос почему-то казался мне важным доказательством реальности происходящего.

Слишком много деталей. Слишком чёткие ощущения. Слишком ясные воспоминания.

Я поёжилась, вспомнив, как пламя лизнуло стены, как воздух стал плотным, как страшно стало в тот момент, когда я поняла: тот мужчина не просто сердится. Он опасен.

И именно тогда дверь в спальню тихо открылась.

Я резко обернулась.

На пороге стояла лиса.
Рыжая. Пушистая. Абсолютно настоящая. И, что было особенно тревожно, она держала в зубах поднос.

Лиса прошла внутрь, аккуратно поставила поднос на столик у кровати и только потом подняла на меня взгляд, в котором не было ни капли смущения.

— Доброе утро, — сказала она вполне внятно. — Или, если быть точнее, день. Ты проспала довольно долго.

Я молчала.

Потому что в такие моменты мозг либо кричит, либо отключается. Мой выбрал третий вариант — завис.

— Ты… — начала я и осеклась, потому что говорить с лисой, как ни странно, оказалось сложнее, чем падать из портала на незнакомого мужчину. — Ты сейчас сказала?

— Да, — спокойно ответила лиса. — Я говорю. Иногда ещё думаю. Это, кстати, гораздо утомительнее.