Не будите ректора. Он в чайнике.

Глава 1. Функция самоочистки

Если бы меня спросили, как выглядит конец света, я бы не задумываясь ответила: это дедлайн. Причём не тот, который мягко маячит на горизонте, а тот, который уже наступил, сожрал твой завтрак и теперь грызёт твою печень.

— Пятнадцать тысяч знаков, — прохрипела я, вглядываясь в монитор покрасневшими глазами. — Всего пятнадцать тысяч знаков пафосного китайского фэнтези, и я смогу поспать.

На экране Несравненный Мастер Меча как раз собирался отсечь голову Великому Демону, попутно толкнув речь о тщете всего сущего на три страницы. Я, Ася, двадцати девяти лет от роду, переводчица-фрилансер и почётный магистр прокрастинации, чувствовала себя скорее демоном. Причём тем самым, которому сейчас прилетит мечом.

Мозг превратился в пережаренную овсянку. Чтобы хоть как-то заставить его шевелиться, требовался чай. Много чая. Желательно такого крепкого, чтобы он мог самостоятельно дойти до кухни и принести мне тапочки.

Я поплелась на кухню, спотыкаясь о стопки словарей. Моей гордостью и единственным дорогим приобретением за последний год был «умный» чайник последней модели. Продавец клялся, что у него есть функция самоочистки, синхронизация со смартфоном и встроенный интеллект, который чуть ли не стихи читает, пока закипает.

— Ну давай, электронный мозг, спасай хозяйку, — пробормотала я, нажимая на кнопку.

Чайник приветливо мигнул синим светодиодом. Внутри что-то тихо зажужжало, а потом… потом он издал звук, подозрительно похожий на старческое ворчание.

«Ошибка 404: Реальность не найдена», — мелькнуло в голове.

Внезапно чайник дернулся. Синий свет сменился на ядовито-пурпурный. Корпус начал вибрировать так сильно, что чашки на полке зазвенели похоронный марш.

— Эй, ты чего? — я протянула руку, чтобы выдернуть вилку из розетки, но опоздала.

Вместо пара из носика ударил сноп ослепительно белых искр. Воздух мгновенно запах озоном, палёной шерстью и почему-то… жасмином. Кухня поплыла. Монитор в комнате издал прощальный писк, и мир схлопнулся в одну сверкающую точку. Последним, что я запомнила, был механический голос, торжественно объявивший: «Цикл самоочистки запущен. Удаление ненужных данных…»

«Ненужные данные — это, видимо, я», — успела подумать я, прежде чем провалиться в абсолютную темноту.

Пробуждение было… странным.

Во-первых, я не чувствовала под собой мягкого линолеума. Вместо него было что-то холодное, твердое и явно каменное. Во-вторых, в нос ударил запах старой бумаги, воска и чего-то очень дорогого, напоминающего парфюм с нотками «я захвачу этот мир и не поморщусь».

Я приоткрыла один глаз.

Надо мной высился сводчатый потолок, расписанный созвездиями, которые точно не имели отношения к астрономии нашего полушария. Я лежала на полу огромного кабинета, заставленного стеллажами с книгами в человеческий рост. На огромном дубовом столе царил живописный беспорядок: свитки, черепа (надеюсь, декоративные), пузатые флаконы с подозрительными жидкостями и… мой чайник.

Только он теперь не был пластиковым чудом китайской инженерии. Это был старинный, пузатый медный заварник с витиеватой ручкой и носиком в форме оскаленной горгульи.

— Очнулась всё-таки, бестолочь, — раздался скрипучий, высокомерный голос.

Я подпрыгнула на месте, судорожно озираясь. В кабинете никого не было.

— Кто здесь? — пискнула я, и тут же замерла.

Голос. Это был не мой голос. Мой — обычный альт, иногда хриплый от недосыпа. Этот же звучал как низкий, бархатистый виолончельный аккорд, от которого по коже непроизвольно бежали мурашки.

— Снизу смотри, жертва магического отката! — рявкнул голос.

Я медленно перевела взгляд на стол. Медный чайник мелко дрожал. Из его носика вырывался тонкий струйка пара, складывающаяся в недовольную гримасу.

— Ты… ты разговариваешь? — я попятилась и внезапно увидела свои руки.

Длинные, аристократичные пальцы. Кожа бледная, почти прозрачная. На указательном пальце — массивный перстень с угольно-черным камнем, внутри которого, кажется, билась живая искра. На мне было тяжёлое платье из черного бархата с воротником-стойкой, расшитым серебром.

Я бросилась к ростовому зеркалу в углу и едва не закричала.

Из зазеркалья на меня смотрела женщина лет тридцати пяти. Потрясающе красивая и столь же пугающая. Угольно-черные волосы, зачесанные в строгую прическу, ледяные серые глаза и губы, тронутые едва заметной, высокомерной усмешкой. Это была не Ася. Это была женщина, которая, судя по её виду, завтракала исключительно душами грешников.

— Мамочки… — выдохнула я, ощупывая лицо. — Это что, косплей? Очень дорогой косплей?

— Это катастрофа! — чайник на столе буквально подпрыгнул. — Вместо того чтобы вернуть меня в тело, Вивиан, ты умудрилась вышибить собственную душу и впустить в себя… это! Ты кто такая вообще? Откуда в тебе столько прокрастинации, я её чувствую на вкус!

— Я Ася… — пролепетала я, оборачиваясь к заварнику. — А ты кто?

— Ректор Эдмунд.

— Тот самый, про которого в книгах пишут «великий и ужасный»?

— Был великим, — грустно вздохнул чайник, пустив колечко пара. — Пока твоя предшественница не решила, что ректор в теле заварочного прибора — это отличный способ контролировать академию. Она хотела переселить меня обратно, но, видимо, что-то пошло не так. И теперь в теле величайшей ведьмы континента сидит девица, у которой в голове вместо заклинаний — мысли о том, как бы попить чай и полежать.