Не было бы счастья ...

Глава 4

— Да ладно! Вот же плесень! — воскликнул Алекс, оглядываясь по сторонам.

— Что происходит?! — выдохнула я, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Вокруг простиралось мрачное, унылое болото. Остовы мёртвых, изуродованных деревьев, словно костлявые пальцы скелетов, тянулись к мутному, грязно-зелёному небу. Редкие кочки пожухлой, гнилой травы казались последними островками жизни в этом мёртвом царстве. Чёрная, вязкая жижа, похожая на дёготь, облепляла мои ноги, медленно затягивая в свои объятия. Меня насторожила абсолютная тишина. Ни кваканья лягушек, ни писка комаров, ни шелеста ветра — ничего. Только наши с Алексом голоса нарушали эту безмолвность, и от этого становилось ещё страшнее.

— Где мы? — испуганно спросила я.

— В гиблых землях, — оглядев всё вокруг, уверенно ответил Алекс. — Только там небо такого грязно-зелёного цвета. И воздух… Чувствуешь, как тяжело дышать?

Я с ужасом смотрела на него, не веря своим ушам. Няня пугала меня этими землями в детстве, когда я шалила. Рассказывала страшные истории о топких болотах, где обитают злобные духи и ужасные чудовища. И вот я здесь. Что же за день-то у меня сегодня такой?! Было ощущение, что я не просто встала не с той ноги утром с кровати, а вляпалась обеими ногами в какую-то нечисть, да ещё и потопталась. Ничем другим такую концентрацию неприятностей я объяснить не могла.

Внезапно посреди нарастающей паники мен осенило.

— Шар! — он воспринял мою фразу как желание!

— Молодец! — с сарказмом произнёс Алекс, буравя меня взглядом. — Молодец!

Я молчала, опустив глаза, наблюдая за пузырьками на поверхности воды. Алекс тем временем поразглядывав меня ещё некоторое время, выдохнул, отломил от мёртвого дерева толстую палку и начал прощупывать болото перед собой.

— Как говорит мой отец: «Дело ясное, что дело тёмное». В любом случае нужно выбираться отсюда. — он уже взял себя в руки и начал искать выход из создавшейся ситуации — Кал, действуем так: я иду впереди, а ты сразу за мной. Вступаешь точно в то место, где до этого была моя нога. Двигаемся медленно и осторожно, — произнёс он уверенно, сосредоточившись на пути.

Не было никаких глупых шуток и лишних слов. Только по делу, чётко и лаконично. Но я ещё не осознала, что только что поменялось всё. Глаза видели унылый пейзаж, ноги чувствовали дрожащую почву под ногами, а голова пока отказывалась принимать новую, пугающую реальность. И хотя я понимала, что Алекс не просто так говорит действовать именно так, что он хочет защитить меня, я, поддавшись какому-то странному, необъяснимому порыву, не согласилась. Внутри меня вскипела волна протеста против его слов, против его властности, против всего, что происходило вокруг.

— Почему ты всегда командуешь?! Я взрослая и самостоятельная и могу сама решить, куда я иду, когда я иду и с кем! — с бравадой и уверенностью, которую совершенно не ощущала, на повышенных тонах проговорила я. Молодец! Сказала, как отрезала. Особенно актуальным получился последний пункт перечисленного списка, если учесть, что мы тут вдвоём, посреди гиблых земель.

Демонстрируя свои намерения и подчёркивая свою независимость, я сделала резкий шаг в сторону, чтобы обойти Алекса, и тут же … провалилась с головой в вязкую, чёрную жидкость. Только в последний момент успела набрать воздух в лёгкие, прежде чем меня полностью поглотила холодная, липкая тьма.

Плавать я умею и люблю, но тут этот навык, увы, не мог меня спасти. Что-то цепко держало мои ноги и тянуло вниз. Вода была мутной, тёмной, и я не видела, что меня держит. Страх никогда не увидеть больше небо затопил сознание. В тот момент, когда я уже начала задыхаться, сильные, надёжные руки схватили меня за плечи и, словно морковку, вытянули из вязкой трясины. Мне кажется, что я даже услышала характерный «чпок», когда мои ноги освободились из плена. Я сделала глубокий, судорожный вдох, жадно хватая воздух ртом.

— Кал, ты как? — воскликнул Алекс, наклоняясь и бережно убирая с моего лица длинные, скользкие водоросли. Я судорожно протирала, точнее, проковыривала глаза от ила, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь грязь. Всё вокруг плыло и расплывалось. Напугалась? — он обеспокоенно вглядывался в мои глаза.

От шока я всё ещё не могла говорить. Всё ещё дрожа от пережитого ужаса, я лишь слабо кивнула, отвечая сразу на все его вопросы.

— Ну почему ты не слушаешь меня?! — с горечью в голосе проговорил мой спаситель и крепко обнял. Я не сопротивлялась. Я была безмерно благодарна ему и за спасение, и за то, что он не разозлился, хотя имел на это полное право. В его объятиях я чувствовала себя в безопасности, и мне не хотелось отрываться от него.

— Идти можешь? — спустя некоторое время спросил Алекс, нехотя выпуская меня из своих объятий. Его руки, все ещё тёплые от прикосновения, легко скользнули по моим плечам, вызывая дрожь. — Надо выбираться. Ещё неизвестно, что водится в этой жиже. Ничего же не видно!

Его слова разбили хрупкую иллюзию безопасности. Мурашки табуном пронеслись по спине от одной мысли о том, что могло скрываться в этой чёрной, маслянистой бездне. Воображение рисовало скользких, мерзких тварей, поджидающих своих жертв в этой непроглядной темноте.

Я снова кивнула, готовая бежать за ним куда угодно, лишь бы подальше от этого кошмарного места. Он улыбнулся, видя мой энтузиазм, и, крепко держа меня за руку, мы отправились в путь. Теперь я беспрекословно исполняла все его указания.

— Алекс, что ты знаешь про гиблые земли? — спросила я, чтобы хоть как-то заглушить страх, который смешивался с чувством вины и неожиданной, но острой признательностью к Алексу. Каждый шаг давался с невероятным трудом. Моё платье, насквозь промокшее, стало в несколько раз тяжелее. Вдобавок ещё приходилось постоянно отдирать его от цепких веток колючих кустарников, которые встречались на каждом шагу, царапая кожу и рвя ткань. Идти было не просто трудно, я кое-как передвигала ногами, спотыкаясь о корни и проваливаясь в вязкую грязь. Вспомнилась присказка: если должен куда-то идти — иди; не можешь идти — ползи; не можешь ползти — лежи, но в нужную сторону. Про меня вполне можно было сказать, что я смотрю в сторону выхода, мечтая о твёрдой земле под ногами и тепле.