Не быть магом.

Глава 3. Не убежать.

Проснулся в темноте. Свеча зажжённая мной по приходу домой не оставила и следа, только слилась воедино с десятками остальных, превращая мой личный водопад из воска в массивное строение. Замучаюсь потом отдирать его и снова плавить в новые свечи.

Голова болела, рук я не чувствовал, спал всё это время в одной не самой удобной позе. Попытался пошевелить пальцами, нащупал что-то твёрдое. Вскочил и сел на край кровати. Я оторвал от себя книгу и уложил её себе на колени, осторожно погладив, будто беззащитного котёнка и стёр остатки пыли, основную часть приняла моя синяя рубашка.

Тёмно-зелёный переплёт и выдавленными в нём серебристыми буквами красовалось название, которое я прочёл несколько раз. Потом ещё раз прошепча каждую букву каждого слова.

«Руководство по уничтожению».

Откуда? Я её не брал, не находил, не покупал. Или всё-таки брал? Я попытался вспомнить, где и когда мне досталась каждая из лежащих на полу книжонок, припомнил половину. Случайно попалась? Да где же такую можно случайно достать? Их охраняют, скрывают, прячут в подвалах, не подпуская к ним учеников, ведь чуть не то слово, движение или ингредиент и могло случиться не поправимое. Такие книги хранились в магическом крыле библиотеки, но ни меня, ни другой персонал туда не пускали под страхом смерти! Уверен, там их сотни, а то и тысячи! Ладно, там, но что одна из них делает здесь?

Не мог думать, всё ещё тянуло в сон, солнце было высоко и ко мне в окно заглядывать не желало, а значит, я проспал пару часов, не больше. Живот тоже жадно требовал внимания, почти сутки, не видя ничего кроме стакана молока и воды.

Я вскочил на ноги и заметался по маленькой комнатке, как никогда она казалось крошечной и места, чтобы спрятать такую ценную находку, я не мог найти. Остановился, задрал рубашку и сунул книгу за пояс, потуже его затянув, чтобы не выпала. Приспустил рубаху, покрутился, не видно. На скорую руку скидал на стол свои рассыпавшиеся работы и книги, совершенно потеряв к ним интерес и уважение.

Наклонился к ведру с водой, что стоял в углу комнаты, и зачерпнул прозрачную, прохладную жидкость, в которой играло моё отражение, искажаясь и размываясь. Но я был уверен, что не только рябь виновна в моём помятом, небритом отражении, и потухших, слегка припухших глазах. Холодная вода прижала каплю бодрости, и я, закрыв дверь дома, побрёл в самую отдалённую таверну. Там меньше народу знало меня в лицо, и был очень удачный угловой столик, на который падала тень от столба, подпиравшего потолок, и который преграждал путь смету свечей, идущих от деревянной люстры, с горящими по кругу толстыми свечами.

Массивная дверь в харчевню, достаточно дешёвую для меня, и не достаточно бедную, чтобы там скапливались негодяи, видно было издали. Трёхэтажное здание, одно из немногих, оббитое неровными потемневшими досками, имело всего несколько окон на верхних этажах, где располагались комнаты для гостей. Побывать мне там не доводилось, да и не зачем. Сюда в основном мужчины водили своих дам, точнее выразиться дамочек, девиц, любовниц. Отдалённое расположение ничуть не вредило бизнесу, скорее наоборот, придавало ему особую репутацию и шанс скрыть свои делишки. Обычно. Однажды стал свидетелем наинеприятнейшей встречи двух супругов, которые в один день, более того, в один час прибыли сюда со своими пассиями, для уединения. Зрелище было ещё то!

Но меня не особо волновали проблемы и желания неверных жён и мужей, сюда я приходил отвлечься. Не скажу, что архив не давал этого, даже наоборот, я мог заниматься всем, чем хотел, и мне никогда никто не мешал, лишь бы я исправно делал работу. Вот только изредка душа требовала вокруг людей. И я давал ей желаемое как мог, сидел в шумном, полном зале, изредка слушая чужие разговоры и сплетни. Не специально, честно. Но слух отключить я не мог.

Я толкнул дверь и попытался войти, но тут же из таверны выскочили несколько нетрезвых, дурно пахнущих мужчин, чуть ли не сбив меня с ног и помчались, даже не обернувшись. Крестьяне. Ни капли уважения и манер. Что с них взять? Я снова упёрся в дверь, уже осторожнее, кто знает, сколько внутри таких, но она поддалась, легонько скрипнув железными, проржавевшими навесами. В большом зале народу было не много, ещё день, только к вечеру тут будет не протолкнуться.

Я прошагал прямо, мимо деревянных столиков с такими же деревянными лавками, прямо к стойке, где натирая тарелки, красовалась пышная дама. Хозяйка таверны, с вечно розовыми щёчками, пухленькими красными губами и метко стреляющими глазками, хлопала ресничками и всегда улыбалась, кого бы ни увидела. Её добродушие радовало, а вежливость, не присущая людям её класса, заставляла удивляться меня всякий раз, как я подходил.

- Добрый день, мой самый молчаливый гость, - хихикнула она и покрутила плечами в такт своим словам, - совсем забыл обо мне?

Это легко можно принять за флирт, но не тут то было. Дама общалась так совершенно со всеми, и страшно вспомнить, как я краснел, и боялся смотреть ей в глаза по началу.

- Дела, работа, - коротко ответил я, разговоры не мой конёк, и даже болтливая хозяйка не могла из меня вытянуть больше.

- Эх, - она сложила губки бантиком, жалея меня, - бедненький. Такой молодой, пора веселья, радостей да глупостей, - на слове «глупостей» она подмигнула, - а ты всё работаешь.

- Меня устраивает, - я попытался улыбнуться, но вышло удручающе.

- Держи, - она поставила самую большую кружку и налила в неё пива, - за мой счёт, может это тебя немного растормошит!