Не быть волшебником

Глава 9

Когда попадаешь в среду профессионалов, очень непросто сохранить спокойствие и уверенность. Это все равно, что попасть на другую планету, где ты никого не понимаешь, ничего не знаешь и в лучшем случае крутишь головой, пытаясь в море терминов выловить знакомые звуки.

Так чувствовал себя Костя, находясь среди двух волшебников, один из которых к тому же был еще и профессором.

— Ничего не вижу нового, — разглядывая картину, произнес Александр Белый. — Изображение точно описывает твою комнату, девочки как живые, да и кот твой, вон, даже двигается, как на переливных картинках.

— С котом понятно, — ответил Микаэль, — коты живут в нескольких мирах сразу, что, к сожалению, не поможет нам его вытащить. Но, смотри, художница словно дорисовывает комнату. Видишь?

— Честно говоря, нет. Но что ты хочешь сказать? Она пытается нас рисовать, что ли?

— Это же логично — она рисует комнату, а мы сейчас как раз и являемся частью этой комнаты.

— Думаешь, специально все это сделала?

Микаэль отошел от картины и посмотрел в окно.

— Не знаю, — ответил он. — Но что-то в последнее время мне везет на такие вот случайности.

— Ладно, Мика, это все лирика. Будем вытаскивать девушек?

Микаэль повернулся к другу и уверенно кивнул головой.

— Будем. Ты знаешь как?

— Есть мысль, — ответил Белый. — Есть у меня один прибор, я его называю — выпрямитель. Взял с собой, когда ты позвонил.

— Выпрямитель?

— Да, ну когда-то думал, что двухмерное пространство — это такой сложный загиб трехмерного. И мой выпрямитель вроде как выпрямляет его. Но потом я понял, что принцип действия у него несколько другой. Вернее, он все еще что-то выпрямляет, но явно не двухмерное пространство, а вот его побочное действие, которое я случайно заметил, как раз и извлекает изображение на свет. Но принцип у него другой. Он вроде как берет внешнее изображение и дорисовывает его, понимаешь, дополняет.

— Как 3D-принтер, — решил блеснуть знаниями Костя, до этого слушавший разговор молча.

— Тогда скорее уж как графический редактор, — заметил Белый.

— Эй, редактор, — напомнил Мика, — что делать-то?

— Надо поднять картину повыше, а я на полу, под ней, включу выпрямитель. И все. Когда прибор начнет работать, наши пропащие посыпятся на пол, как из рога изобилия.

— Они же расшибутся, — ужаснулся Костя, разглядывая высокий потолок.

— Не расшибутся, — заверил Белый, — да и мы не с улицы на чай зашли. Если что — подлечим, а то и поймаем.

— А правда, Саш, зачем такие кульбиты? — спросил Микаэль. — Нельзя их оттуда, так сказать, горизонтально вытащить?

— Нет, не получится. Ты туда только руку засунешь, как тут же сам станешь частью картины. А сами они не вылезут, потому что являются частью этого мира. Зато есть гравитация, которая часто роняет людей, то есть хорошо умеет это делать.

— Убедил, — кивнул Микаэль, — давай сделаем.

Очень скоро, привязав веревку к картине паутинкой, изображение подвесили на крючок для люстры. Под ним профессор расположил устройство, напоминающее своей формой глобус, только очень вытянутый глобус. Спасатели расположились под картиной, чтобы успеть поймать ожидаемый груз, и эксперимент начался.

Выпрямитель загудел, закрутился, начал дымить. От него исходили волны, собирающие гармошкой пространство, отчего помещение стало расплываться, как видеоролик с плохим качеством съемки.

— Смотрите, получается, — закричал Константин, — изображение шевелится, усы торчат.

И действительно, нарисованная мебель на картине так же нарисованно стала падать, Летунья уже была нарисована не возле художницы, а под столом, спасающейся от падающих книг, а Трюфель, кажется, нащупал дорогу домой и всеми силами пытался протиснуть усатую морду в трехмерный мир. Выглядело это ужасно, словно преломленное солнцем в воде, тело кота, маленькое на картине, переходило в огромную мохнатую голову, которая с усилием и мяуканьем прорывалась в этот мир. И тут выпрямитель как-то странно заурчал, затрясся и, издав громкий хлопок, рассыпался на несколько частей.

— Что случилось? — спросил Микаэль, разглядывая обломки. — Это можно исправить?

— Можно, — мрачно проговорил Белый, — только это бессмысленно. Похоже, я не подрассчитал мощности. Тут нужен агрегат мощнее. Но тогда все, что свалится на него, разорвет в сильном электромагнитном поле.

— Вы ничего не можете сделать? — с паникой в голосе спросил подросток.

— Могу, наверно, — неуверенно ответил Белый, — но это надо подумать.

— Да, давай переведем дух, попьем чайку, — успокаивающе проговорил Микаэль, — и обязательно что-нибудь придумаем. Наверняка есть способ. Пойдем на кухню.

— Ей, чаевники! — раздался рассерженный голос с потолка. — А вы ничего не забыли?

Из висящей под потолком картины на волшебников с укором смотрела голова Трюфеля. Он так и остался в картине, успев освободить одну лишь голову.

— Вот не повезло, так не повезло, — глядя на своего кота, заметил Микаэль, — лучше бы ты лапами вперед полез, Трюфель.