Не быть волшебником

Глава 16

Очень непросто заставить собаку понимать тебя. Можно от нее добиться какого-то понимания, когда хочешь ее покормить или погулять с ней. Но даже простая просьба подать лапу, если собака раньше этого не делала, поставит ее в тупик. Тут надо только показывать, хватать за лапу и объяснять. Но и это может не сработать. Что уж говорить, если эта собака вообще — волк.

Костя битый час пытался научить Черныша давать лапу. В какой-то момент ему показалось, что это даже получилось. Но оказалось, что волчонок просто хотел смахнуть мошку со своей черной морды. Тем не менее он был терпелив к поведению хозяина и, кажется, внимательно слушал, когда Костя в очередной раз давал ему команду.

— Ну, Черныш, это же просто. Когда я прошу дать лапу, надо ее вытянуть вот так. — Костя схватил волчонка за правую переднюю лапу и потянул на себя.

Черныш покорно позволил ему сделать это. Однако же повторить отказался.

— Ты ведь умница, Черныш. Любая дворняга это умеет. Почему ты не можешь?

Черныш, конечно, не ответил. Но очень преданно посмотрел в глаза.

— Ладно, — наконец сдался Константин, — в конце концов, ты волк. У тебя инстинкты. Вот, опять в лес смотришь.

А Черныш действительно стал пристально вглядываться в чащу. Волчонок слегка водил носом и вовсю напрягал природную локацию.

— Что там, Черныш? — заинтересовался Костя, заметив его поведение. — Чжан идёт?

Константин знал, что в его маленьком мире свободно перемещаться мог только крестьянин с Востока. Остальным вход был закрыт. Даже его учитель стучался, прежде чем войти. А уж Микаэлю точно можно было здесь появляться в любое время.

Но это был не Чжан. Медленно переставляя ноги, к ним шел совершенно незнакомый старик. Издалека угадывался силуэт — серый плащ и большой посох. Черныш сорвался с места и с легким рычанием бросился встречать незнакомца. Костя поднялся на ноги и проводил взглядом питомца. Волчонок подбежал к старику и остановился в нескольких метрах. Старик тоже остановился. Костя испугался, что старик сейчас замахнется на волчонка своим посохом или даже захочет его ударить. Но так же он боялся и за старика — Черныш хоть был и умница, но после недавних событий очень нервно относился к чужакам. Однако, к удивлению Кости, волчонок не только не стал нападать на незваного гостя, но и начал приветствовать его так, как он обычно приветствует самого Костю, когда тот возвращается домой. Старик потрепал волчонка по загривку, словно тот был домашней собачкой, и спокойно пошел дальше, уже провожаемый Чернышом. Константин с тревогой наблюдал за его приближением.

— Кому пришла в голову эта дурацкая идея — приручить Ауку? — спросил старик, подойдя к Косте.

— Никто его не приручал, — ответил Костя, — он сам пришел.

— Удивительное дело, — покачал головой старик, — никогда о таком не слышал.

Костя теперь мог рассмотреть старика. Тот в свою очередь разглядывал Константина. И если в Костиной внешности ничего примечательного не было — обычный подросток шестнадцати лет, то внешность старика дарила ассоциации из старых сказок. Пегая борода и усы были сплошь усыпаны репейником и колючкой, в длинных космах торчали обломанные сухие ветки, в которых, Костя мог поклясться, что-то шевелилось и чирикало. Плащ на поверку оказался грубой мешковиной. Из того же материала была сделана и прочая одежда. А вот посох вызывал уважение. Он словно и не был оторван от дерева, а вот таким вот и вырос — без сучков и задоринок, и кажется, продолжал расти при каждом соприкосновении с землей. Вызывал уважение и рост старика, который, даже сгорбившись, нависал над Костей.

— Насмотрелся? — грубо спросил старик.

— Вы кто? Как здесь оказались? — Костя не любил хамить, особенно старшим. Но жизнь его научила, что иногда незнакомцы бывают очень опасны.

— Я Чур, — представился старик, — пришел из мироколицы. А ты, насколько я понимаю, Константин. Самый воинственный из воевод, самый сильный в дуэлях соперник, повелитель семи миров и самой большой армии света.

— А… — растерялся Костя, — ну, есть в этом часть правды, хотя я бы себя воинственным и уж тем более самым-самым точно бы не назвал.

— Вообще, да, — рассматривая Константина, с презрением сказал старик, — щуплый ты какой-то и мелкий.

— Я почти сто восемьдесят сантиметров и к тому же еще расту, — обиделся Костя. Хотя видел, что при своих вышеназванных долговязых сантиметрах роста он едва достаёт старику до груди.

— Ну это и не важно, — отмахнулся Чур и взмахом руки создал себе из воздуха кресло, в которое медленно сел. — Гномы и эльфы тоже величиной с собаку, а столько могут наворотить — не разгребешь. Да и ты, малыш, наделал делов.

Костя замер от увиденного фокуса с креслом и сперва не обратил внимания на слова старика. Дело в том, что в его мире мог творить только он сам, другие волшебники здесь не имели власти. А этот Чур так запросто создал кресло, словно находился в собственном мире. А потом до Константина дошел смысл его слов.

— Каких делов? — спросил он. — Я ничего такого давно уже не делал. Я даже носа из своего мира не показывал. Сижу здесь тихо, перевариваю события прошлых дней. Приглашения от всяких странных комьюнити отклоняю.

— Ты что, правда не в курсе? — удивился старик. — Куда только твой учитель смотрит.