Не целуй меня

Глава 5

Боже, как страшно. Так страшно, что я даже закричать не в состоянии. От страха тело парализовало. Еще этот внимательный изучающий взгляд золотистых глаз, бессовестно блуждающих по моему лицу.

Проходит время, возможно секунды, но по ощущениям вечность, а мы все лежим. И смотрим друг другу в глаза.

Мои руки все еще над головой, сжаты одной его мощной ладонью. Крепко удерживаются на запястьях.

А второй он… внезапно поправляет мне пряди волос, выбившиеся из слетевшего в момент падения капюшона и настойчиво лезущие в лицо.

Когда его ледяные пальцы касаются кожи, я начинаю дрожать…

Нужно что-то сказать. Поспросить или потребовать, чтобы он отпустил. Узнать, зачем он меня держит.

Я же даже двинуться не могу под его весом.

Почему он пялится на меня? Чего он хочет? Давно он меня заметил? Ему не интересно, для чего я пошла за ним? Почему он удерживает меня?

Собираюсь с духом, чтобы закричать: «Отпусти!» Но вместо этого дрожащим голосом шепчу:

– Ты здесь живешь?

Сердце стучит в бешеном темпе, дыхание срывается. Но отзвуки интереса в моем вопросе настойчиво рикошетят пропитанные холодом и мраком углы.

Мне действительно любопытно.

И снова на вечно равнодушном лице парня появляется невесомая, едва заметная усмешка. Он чуть наклоняет голову набок.

Зрачки расширяются, а губы приближаются… приоткрываются…

– А ты как думаешь?

Хрипловатый голос прямо возле ушка, и колючие мурашки пронзают все тело.

Дергаюсь, не то планируя пожать плечами, не то вырваться и удрать, куда глаза глядят. Но не тут-то было.

Хоть и почти незаметно, но я ощущаю, как рука Ворона напрягается, сжимая мои запястья еще крепче. Удерживая меня еще сильнее. Прижимаясь ко мне еще… плотнее…

– А знаешь, я практически так и представляла твой дом.

Парень издает низкий смешок, и наклоняется ближе, без труда удерживаясь на весу. По моим ощущениям наши носы вот-вот соприкоснутся.

– И часто представляла?

Ощущаю, как щеки загораются смущением.

Да, мы с Динкой частенько обсуждали и фантазировали на тему его мрачного жилища. Как и все вокруг.

Этот парень у нас фигура популярная и обсуждаемая, без сплетен никак. О чем говорят? Что очень богат, но держится в стороне от элитной тусовки. Что еще в раннем возрасте покинул семью, и стал жить один в мрачном особняке, словно он принц великой вампирской династии, сбежавший от наскучившей ему сладкой жизни.

Конечно, это все ерунда... но…

Слухи ходят разные, но до сих пор никто не знает точно, из какой он семьи. Он все держит в строжайшей тайне. Светка уверяла, что он сын самого сенатора Марсова, и внук основателя нескольких элитных учебных заведений, в число которых входит и наша школа. Это было бы логично, учитывая его безмерную власть и вседозволенность.

Но, говорят, также, что Марсов младший был замешан в некоторых темных делах, прогремевших в стране. После чего вся его семья покинула город, уехала заграницу, и долгое время о них ничего не было слышно.

Однако, я не во все сплетни поверила, как и большинство ребят. Фамилия «Воронов» совершенно не вяжется с Марсовыми. Да и зачем бы ему возвращаться и учиться в нашей гимназии?

Впрочем, страху и обсуждений эта сплетенка навеяла еще похлеще, чем если бы он был вампиром.

– Ну… я… да… часто… очень…

Отрывисто выдыхаю. Чистосердечное признание. Прямо в лоб.

Парень сканирует меня золотистыми глазами еще бесконечное количество секунд, почти не моргая. Потом поднимается, ни слова не сказав, и подает мне руку.

Внимание, дамы и господа, он подает мне руку! Сам, его Вампиршество, Ворон!

Мне точно стоит ее взять? Тут есть шанс улизнуть. Я больше не доверяю ему, и боюсь его еще сильнее. Снова опрокинет на меня свою беспощадную гору мышц, а там уже не сбежать, не уйти…

Испьет моей кровушки.

Но все же я кладу ладошку ему в руку, и он тянет меня вверх. Поднимаюсь и тут же натягиваю капюшон до самых ресниц, словно в попытке спрятаться от хищных внимательных глаз.

Он продолжает молчать и разглядывать меня. Изучая… Страшно до жути. Хочется удрать, но мне нужно добыть свои вещи, чтобы не быть опозоренной на столетия вперед. Точнее быть – на ближайший учебный год.

– Я… ты… слушай… мои вещи… я…

Почему я заикаюсь? Помогите кто-нибудь нормально разговаривать. Верните мне адекватную речь.

Делаю глубокий жадный вдох, пока Ворон смотрит на меня и ждет объяснений. Молча.

Спокойно.

Без паники.

Вдох-вдох…

Вдох.

– Я случайно подумала, что твоя сумка - это моя сумка, и положила свои вещи в нее, – скашиваю взгляд ему за спину, где лежит та самая черная сумка с двойной полосой, ради которой я в данный момент рискую жизнью. – Дело в том, что у меня была абсолютно такая же… Я бы хотела забрать, эти вещи мне очень дороги. Вообще, это даже не мои… То есть мои, но меня попросили… То есть, да, это мои вещи, и я должна их забрать! Кое-что очень важное… для… моего сердца…

Что?

Объясните мне, что за романтичную чушь я несу?

Надо было составить пошаговый план изъятия ценностей, а не вот это вот все.

Вечно я импровизирую, надеясь на чудо. А чудо не хочет случаться, и в итоге получается то, что получается.

Но это все от волнения…

Вижу, как идеально ровная улыбка касается губ парня, и подвисаю. Это даже не усмешка, это настоящая улыбка! Хитрая, красивая, и в какой-то мере… ласковая.

Ласковая? Серьёзно? У меня определенно проблемы со зрением. Мне следует приобрести очки! А лучше сразу лупу.

– Я могу… извини, – указываю дрожащим пальчиком на предмет притяжения. – Я могу сама… если ты еще не смотрел… ты же… еще… не смотрел?

Хочется добавить: пожалуйста, умоляю, скажи, что не смотрел.

Сама слышу, как в моем голосе звучит надежда. Ее можно ощутить на физическом уровне.

Ворон отрицательно качает головой, не сводя с меня внимательных прищуренных глаз.