Не дай мне забыть тебя

1 глава

Я стояла перед воротами парка, спрятав руки в рукава пальто, и смотрела, как ветер гоняет по асфальту первые лепестки сакуры. Они были почти прозрачными после ночного дождя.

Тонкие.

Хрупкие.

Слишком красивые для чего-то, что живет всего несколько дней.

У светофора пищал сигнал для пешеходов, мимо проносились машины, где-то за спиной кто-то громко смеялся в телефон, а я все никак не могла заставить себя войти внутрь.

Каждый год одно и то же.

Сначала кажется, что времени еще много. Что сакура только начала цвести, что впереди целая весна. А потом внезапно проходит неделя – и деревья уже стоят пустые. Наверное, именно поэтому мама так любила апрель.

Она всегда говорила:

– Красивее всего то, что не может длиться долго.

В детстве эта фраза казалась мне ужасно грустной. Сейчас – просто правдивой.

Я глубоко вдохнула холодный воздух и наконец пошла вперед.

Парк встречал утренней тишиной. Не полной – город никогда не бывает полностью тихим, – но мягкой, сонной. Такой бывает только ранней весной, когда люди еще не успели окончательно проснуться после зимы.

Мокрые дорожки блестели после дождя. На ветках дрожали капли воды. Старик в бежевой куртке кормил голубей возле пруда, а неподалеку женщина с маленькой девочкой фотографировались под сакурой. Девочка крутилась, не желая стоять спокойно, и лепестки путались в ее темных волосах.

Я задержала взгляд на этой сцене чуть дольше, чем собиралась. Потом отвернулась. Не потому, что было больно. Просто… странно. Иногда чужое счастье ощущалось как что-то из другой жизни.

Я поправила ремень сумки на плече и пошла дальше по аллее. Под подошвами тихо шуршали лепестки. В этом парке почти ничего не менялось. Тот же пруд. Те же фонари. Те же автоматы с кофе у входа.

Даже запах оставался прежним – влажная земля, древесина, сладковатый аромат цветущих деревьев и едва заметная горечь дождя.

Три года назад здесь было так же. Я помнила это слишком хорошо. Помнила, как сидела рядом с мамой на скамейке под старой сакурой и жаловалась на школьный конкурс рисунков. Помнила, как она смеялась. Помнила ее теплые пальцы, пахнущие мандариновым кремом для рук.

А потом…

Нет.

Об этом я старалась не думать слишком долго. Иначе день снова будет испорчен.

Я свернула на узкую дорожку возле пруда. Здесь людей почти не было.

Старая сакура росла в самом конце аллеи, чуть в стороне от остальных деревьев. Ее ствол был неровным, темным, с трещинами на коре, будто дерево прожило слишком долгую жизнь.

Мама называла ее упрямой.

«Посмотри на нее, – говорила она. – Такая кривая, а все равно цветет красивее остальных».

Я остановилась возле скамейки. Мокрая. Конечно. Дождь шел почти всю ночь.

Я достала из сумки упаковку салфеток и начала вытирать деревянные доски. Руки быстро замерзли, но я все равно продолжала, пока поверхность не стала более-менее сухой.

Только потом села.

На несколько секунд я просто закрыла глаза. Ветер качнул ветки над головой. Где-то далеко прогудел поезд. Станция была всего в нескольких кварталах отсюда, и иногда по утрам звук рельсов долетал даже до парка. Странно, но мне всегда нравился этот шум. Он делал одиночество менее тяжелым.

Я расстегнула сумку и осторожно достала новый скетчбук. Белая обложка. Еще чистые страницы. Я купила его вчера после занятий, хотя старый был заполнен едва наполовину. Но сегодня не хотелось рисовать в старом.

Сегодня нужен был новый. Как будто так можно было начать этот день правильно.

Карандаши тихо перекатились по скамейке. Я открыла первую страницу и несколько секунд просто смотрела на дерево перед собой. Каждый год я рисовала его снова. И каждый год рисунок выходил другим. Наверное, потому что менялась я сама.

Когда мама умерла, я пыталась рисовать сакуру идеально – каждый лепесток, каждую ветку. Тогда мне казалось: если нарисую достаточно точно, смогу сохранить этот момент навсегда.

Сейчас я уже понимала, что это невозможно.

Ничего нельзя сохранить навсегда.

Ни людей.

Ни чувства.

Ни даже собственные воспоминания.

От этой мысли внутри неприятно кольнуло, но я привычно отодвинула ее в сторону и провела карандашом первую линию. Постепенно мир начал сужаться до бумаги.

Штрихи. Тени. Свет между ветками. Я почти перестала замечать все вокруг.

Иногда это было единственное состояние, в котором я чувствовала себя спокойно. Когда не нужно думать. Не нужно разговаривать. Не нужно быть «нормальной».

Преподаватели постоянно говорили, что мне не хватает эмоциональности в работах. Что мои рисунки слишком холодные. Я никогда не знала, как на это отвечать. Разве обязательно выворачивать душу наружу, чтобы искусство считалось настоящим?

Разве тишина – не чувство тоже?

Я стерла неудачную линию и наклонилась ближе к листу. И именно в этот момент услышала тихий щелчок. Сначала я даже не поняла, что это было. Потом звук повторился. Очень тихий.

Но в почти пустом парке его невозможно было не заметить.

Я подняла голову.

Парень стоял неподалеку под сакурой. Высокий. В темном длинном пальто. В одной руке – видеокамера.

Он не прятался. Не делал вид, что снимает что-то другое. Просто смотрел в объектив прямо на меня.

Я нахмурилась.

– Эй!

Он чуть опустил камеру.

Спокойно, будто мы уже разговаривали раньше.

– Ты сейчас снимал меня?

– Возможно.

Я недоверчиво уставилась на него.

– «Возможно»?