Не делай мне больно

Глава 5

[Маша]

Дождь всё-таки хлынул в конце пятого урока — последнего на сегодня.

Я смотрю в окно на эту стену из воды и не представляю, как под таким ливнем добираться до дома папы. Просить его, чтобы он меня забрал, не хочется. Звенит звонок с урока, а следом многие ребята как по команде заглядывают в свои телефоны, некоторые радуются прочитанному там, другие недовольно морщатся, наш староста поднимается с места и сообщает:

— Внимание, кто не видел сообщение: классный час переносится на сегодня — шестым уроком!

Я присоединяюсь к компании тех, кто обрадовался — глядишь, там и дождь кончится.

Мы собираем свои вещи и возвращаемся в кабинет истории на втором этаже, по дороге Савелий спрашивает мой номер телефона и буквально сразу же добавляет меня в чат одиннадцатого «А» под броским названием: «Лучшие!». Первое сообщение после надписи о моём добавлении в чат приходит от Милы:

«Добро пожаловать к лучшим, красотка! Теперь ты одна из нас!»

Я сильно смущаюсь, входя следом за ней же в кабинет, и читаю приветствия от других ребят, которые сыплются после сообщения Милы. Я зачем-то подмечаю, что имени Абрамова Ильи среди них нет. Чуть позже, когда занимаю своё место, отвечаю ребятам ёмким «спасибо». Меня поражает их дружелюбие, но я не должна ему радоваться. Ничего не изменилось — я по-прежнему не ищу друзей.

Со звонком в кабинет входит Юлия Николаевна, а следом за ней Илья. Я стараюсь на него не смотреть.

— В общем, я подумала, зачем некоторым из вас пережидать ливень без дела, — улыбается руководительница, многие из ребят тоже улыбаются ей в ответ с благодарностью. — Итак, на повестке дня приближающийся день учителя. Концерт по этому поводу мы обсудим чуть позже, а сейчас поговорим о старой школьной традиции по случаю этого праздника. В день учителя уроки у младших классов будут вести старшеклассники. Мне, как учителю истории, нужно выбрать тех, кто будет вести мой предмет, — она оглядывает класс с лукавой улыбкой на губах и спрашивает: — Вы уже догадались, кто эти двое из вас?

Мила почему-то оборачивается на меня и широко улыбается, а Абрамов в это время усмехается и заявляет:

— И не подумаю. Только не с ней.

До меня тут же доходит: наше с Ильёй соперничество на позапрошлом уроке не прошло бесследно.

Боже, только не это...

— Вы с Машей превосходно ориентируетесь в истории, Илья! — восклицает руководительница.

— Значит, выберите кого-то одного.

— Положено, чтобы вас было двое.

— Поставьте в пару к ней кого-то другого. Точно не меня.

Его сосед по парте пихает Илью локтем и негромко замечает:

— Чего ты? Научишь детей плохому. Или нашу Машу.

Лицо начинает пылать, когда он плюсом к замечанию подмигивает мне из-за плеча Ильи. Я отворачиваюсь.

Юлия Николаевна проходит к нашему ряду, останавливается у первых парт и говорит:

— Илья, тебе будет полезно хоть чуточку побыть социально активным. И Маше среди нас нужны друзья.

Мне хочется крикнуть, что не нужны они мне, но я лишь сползаю ниже по стулу в попытке превратиться в невидимку. Становится жутко стыдно и некомфортно.

— Мне дружить с ней? — высокомерно усмехается Илья. — Шутите?

— Тебя не красят подобные замечания, — укоризненно замечает руководительница.

— А я и не красовался ни перед кем. Говорю по факту.

— Нет, Илья, ты ведёшь себя прямо сейчас высокомерно и не проявляешь элементарного уважения ни к учителю, ни к своей однокласснице.

Илья на это ничего не отвечает, я осторожно смотрю в его сторону: он, скрестив руки, отвернулся к стене, на которой висит стенд с фактами воинской славы России.

Юлия Николаевна кивает:

— Вот и отлично. На следующем уроке по истории выдам вам материал для подготовки. Напомните мне об этом, пожалуйста.

Она возвращается к учительскому столу, и с этого момента начинается мозговой штурм по выбору номера на концерт в честь дня учителя, в котором я, разумеется, не участвую. Не участвует в нём и Илья. И многие другие. Зато между Милой и Жуковым разгорается настоящий спор. Первая настаивает на танцевальном номере, сосед Ильи — на юмористической переделке какой-нибудь песни, которую готов переписать сам. Как я понимаю, он музыкант, а Мила — занимается танцами. Кто-то из ребят поддерживает идею Милы, кто-то идею — я наконец узнаю его имя — Жукова Влада; сойтись на чём-то одном, кажется, не представляется возможным. Но Юлия Николаевна в конце концов прекращает все споры, авторитетно заявляя:

— Решено! Вы, Мила и Влад, становитесь ответственными за номер от нашего класса. Совместите ваши идеи в одну, соберите ребят, которые вам помогут, и готовьте номер. Часы для репетиций в музыкальном зале я сообщу вам отдельно.

— Но, Юлия Николаевна, как можно танцевать под дебильную песенку?! — возмущается Мила.

— Это под мою шикарную песню не нужны будут дебильные танцы!

— Прекратите немедленно. Ещё раз: совместите ваши идеи в одну. В необычную и оригинальную. Сделаем так: вместе подумайте, какой она может быть, и сообщите мне ваши варианты к следующей неделе. Помните о компромиссах. На этом наш классный час окончен, и дождь давно прошёл. Отправляйтесь по домам, ребята.

Первым уходит Илья Абрамов, резко и стремительно, словно только и ждал отмашки руководительницы. Остальные же, переговариваясь, только-только начиняют вяло и неторопливо подниматься из-за парт. Многие из тех, кто горячо участвовал в споре, и правда не заметили, что ливень прекратился, и теперь удивлённо пялятся в окно. Я, довольная, что не придётся мокнуть под дождём, поправляю на плече рюкзак и тоже отправляюсь вон из кабинета.

Но в коридоре меня ждёт неприятный сюрприз: кто-то грубо хватает меня за руку, что меня неимоверно пугает, и толкает спиной к стене. Ремень рюкзака соскальзывает с плеча, и тот падает в ноги. Прямо напротив меня на расстоянии около десяти сантиметров стоит Илья. Мне приходится задрать голову, чтобы видеть его упрямо сжатые челюсти и презрение в глазах. Но он, к моему сожалению, даже с таким выражением лица всё равно остаётся самым симпатичным из тех парней, что я видела в своей жизни. И эта его родинка у выразительных губ...