(не) достойная дракона. Академия Лоренхейта

Глава 20

Я сначала хочу отказаться, но потом, оглянувшись и не заметя нигде поблизости радужной макушки, соглашаюсь.

— Хорошо, — улыбаюсь я. — Почему бы и нет.

Лицо Илиаса озаряется широкой улыбкой, а в зеленых глазах появляется радостный блеск.

— Тогда…

— Встретимся в городе, — перебиваю я, потому что точно не хочу, чтобы он появлялся вблизи моего дома.

Во-первых, это совсем не тот район, в котором привык бывать этот явно богатый наследник. А во-вторых, я не хочу, чтобы кто-то из соседей видел Илиаса. Я же потом от сплетен и разговоров не отделаюсь.

— Ладно. В субботу, в семь. У часовой башни, — назначает встречу Илиас. — И постарайся не есть до этого, чтобы побольше пирожных поместилось.

Киваю. Хорошо, если я вообще в субботу поем: это в академии у меня трехразовое питание, а дома… Дома я всегда кормила в первую очередь маму. Я снова тянусь к груди в поисках кулона. Вроде уже подумала, что отвыкла, но нет. Мысли о маме беспокоят настолько, что хочется снова найти поддержку.

Точно, я же хотела уточнить у ректора, нет ли у них места прачки, например. Я бы могла по ночам работать. Соседка вряд ли согласится бесплатно за мамой присматривать, а того серебряного надолго не хватит.

Мы с Илиасом расходимся в разных направлениях, а я пару раз оглядываюсь ему вслед. Странно, мне казалось, он перед нашей встречей шел в другую сторону.

Лекция по основам конструирования артефактов проходит быстро и очень увлекательно. Преподаватель — молодой и очень увлеченный мужчина в очках, которые все время слетают с его носа, поэтому он постоянно поправляет их вытянутым средним пальцем, забавно поднимая при этом брови.

Он чертит в воздухе светящимися линиями схемы деталей, а потом вращает их, показывая, как можно соединять друг с другом, чтобы добиться разного эффекта. На удивление это оказывается очень интересно, поэтому я с удовольствием записываю, зарисовываю и даже запоминаю.

Тайра и в этот раз тоже села рядом со мной. Когда я пришла, с ней болтали две другие девчонки.

Я их мельком видела на посвящении, когда они приносили клятвы на каких-то книжицах с дешевым переплетом, и в столовой. Но как только подошла я, они поджали губы и ушли на свои места.

— Говорят, что Филис сегодня сильно не в духе, — шепчет мне Тайра. — Видели, как Ругро гонял его по тренировочной площадке, — а потом она оглядывается и говорит едва слышно. — А еще он теперь будет бегать по утрам с нами, представляешь! Хоть что-то хорошее в отвратительных ранних пробуждениях.

В ранних пробуждениях не вижу ничего плохого, а вот в том, что Филис теперь будет с нами… А можно нет?

Тайра пытается заговорить со мной еще несколько раз, но и времени особого нет — я и так чуть не опоздала на лекцию, да и желания сплетничать, если честно, тоже.

До обеда у нас появляется возможность, поэтому я решаю сходить в вольер — отработку по фамильярам никто не отменял, а мне бы еще с ними разобраться. Мой-то Ири понятный — какое настроение, такой и цвет. Да и так он все время рядом.

А вот те животные, что в вольере? Они же большие, часто опасные, да еще и… Как вообще с ними находить общий язык?

Но когда я подхожу к вольеру, меня ждет еще один сюрприз.

— Они как сговорились, — раздается слишком знакомый голос радужного индюка. — Ферст закрепил эту ходячую проблему за мной, а твой ненаглядный Ругро еще и нарычал на меня, что я не явился на тренировку вместе с первогодками.

— Если я правильно помню, утренние пробежки не вызывали у тебя никаких проблем, Адреас, — слышится в ответ нежный женский голос со смешинкой. — Значит, тебя так беспокоит именно она?

— Кто? Ящерка? — возмущенно переспрашивает Филис. — Да она меня не беспокоит, она меня бесит!

Я не выдерживаю и, подойдя поближе, заглядываю внутрь вольера. На освещенной солнцем площадке, выложенной плоским камнем, стоит большой кабан. Хрупкая девушка с длинными каштановыми волосами, забранными в высокий пучок, и огромными голубыми глазами моет эту зверюгу.

Я бы и подойти к нему боялась, но девушка так спокойно натирает щеткой его бока, что кабан чуть не похрюкивает от удовольствия.

Но самое интересное, что Филис расслабленно стоит рядом и направляет трубу, из которой льется вода, чтобы помочь девушке.

Что?

У меня эта картинка никак не вяжется с образом напыщенного сноба, которому нет дела ни до кого. И который уж никак не стал бы участвовать в купании животного.

— Ну сейчас бесит, потом ей конспекты свои отдашь, — с улыбкой говорит девушка.

— Ей? — фыркает Филис. — Нет уж. Она так гордится тем, что ее зачислили, что пусть сама пишет. Что должно быть в голове у этой ящерки, если вместо того, чтобы учиться и нагонять пропущенный материал, она пошла на сомнительное сборище?

— Желание стать частью коллектива? — спрашивает девушка, выключает воду и берет тряпицу, чтобы вытереть кабана. — Поверь, выживать в одиночку, когда в тебя еще все время тычут пальцем — удовольствие ниже среднего.

— Касс… — Филис трет переносицу указательным и большим пальцами.

— А что, Касс? Тебе этого никогда не понять, ты же Филис, — усмехается девушка. — Передай своей Джесс, что ее косуля соскучилась уже по ней. Нельзя так надолго оставлять фамильяра, если, конечно, она не хочет проблем с магией.

— Я за ней не слежу, — огрызается Филис.

— Но ты с ней спишь, — пожимает плечами Касс. — Так что найдешь время передать.

— Звучит, как будто ты ревнуешь, — на губах Адреаса возникает хитрая улыбка, которая заставляет загореться его глаза не злостью или раздражением, как обычно, а шутливым блеском.

— Звучит так, будто мне очень хочется треснуть кого-то по разноцветной голове, чтобы мозги встали на место, — с той же интонацией отвечает девушка.

Я делаю шаг, чуть касаюсь двери, и створка медленно, но очень скрипуче открывается. На меня тут же обращаются две пары глаз.