(не) достойная дракона. Академия Лоренхейта

Глава 22

Открываю глаза. Закрываю. Снова открываю. И… ничего не меняется. Темнота такая, что я не вижу даже ладони, поднесенной к собственному носу.

Пахнет… Да почти ничем не пахнет. Пылью, может, немного. Деревом. Чем-то влажным. Не похоже, что я в каком-то редко используемом или заброшенном помещении, и это несказанно радует.

Затылок болит, а в ушах все еще звенит. Но это не повод разлеживаться, где бы я ни была.

Заставляю себя сесть и ощупываю пространство вокруг себя. Каменный пол, даже чистый, как ни удивительно. Перемещаюсь на четвереньки, не рискуя вставать, потому что голова кружится. Неплохо меня приложили, гады…

Найду и отыграюсь. Непременно найду способ, чтобы они сами пожалели, что связались со мной!

Только…

— Ири, — тихо зову я, ощупывая пространство рядом с собой. — Иридан, где ты?

Я ползаю, пытаясь найти своего фамильяра, который всегда был со мной, но никак не могу его отыскать. От центра груди в стороны, словно морозный иней, расползается страх.

Не за себя — за моего хамелеона. Он же вообще никогда не был один! Как мне его искать?

Резко поднявшись, я ударяюсь головой о низкую балку, снова вижу, как летят искры из глаз, не удержавшись, делаю несколько шагов назад, наступаю во что-то металлическое, похожее на ведро, которое с грохотом опрокидывается, когда я пытаюсь вытащить ногу, взмахиваю руками и роняю несколько деревянных черенков.

Что ж… Хорошая новость — похоже, меня всего лишь заперли в подсобке с метлами, швабрами, тряпками и ведрами, как и положено поломойке. Плохая новость — Ири со мной все же не было, когда меня запихивали сюда.

Сначала надо выбраться отсюда, а потом думать о том, как спасать моего фамильяра.

И вот где этот Филис? Значит, когда не надо, он все время оказывается где-то рядом. А сейчас, когда я в проблемах по уши, от него ни слуху ни духу. Я бы даже не сильно злилась, если бы он припоминал мне этот случай.

Теперь я ощупываю стены. С трудом я нахожу дверь и ручку. Но не замочную скважину. А это может значить только одно: закрывается эта дверь на навесной замок снаружи.

И что теперь? Мне ждать, когда сюда придут уборщицы и сидеть сложа руки? Чтобы меня вот такой вот… запертой?

Там где-то один бродит Ири, валяется моя сумка с библиотечной книжкой и готовым сообщением для магистра Флоффа… А если я из-за этого на пробежку или занятия опоздаю?

Эти мысли вызывают внутренний всплеск негодования, от которого вновь горят ладони, и я даже думаю, не взорвется ли снова что-то? Нет. В этот раз все спокойно.

Но эти же размышления и придают мне сил даже независимо от боли в голове, поэтому мысли начинают бегать чуть быстрее.

Сначала решаю взять препятствие, то есть дверь, силой: разбегаюсь, насколько это тут возможно, и с размаха врезаюсь плечом в прочное дерево. После третьего раза раздается тихий хруст. Но по боли, пронзившей руку, понимаю, что это дверь победила меня.

Сажусь на пол и запускаю пальцы в волосы. Выход должен быть, его просто не может не быть.

И тогда я вспоминаю случай, произошедший, когда я работала на почтовой конюшне. Там был маленький сарай, в котором хранился весь инструмент. И главный конюх после посещения таверны наутро не обнаружил в дырявом кармане ключ. Как раз от навесного замка.

Он просто снял дверь с петель, выбив основной штырь.

Петли. Если они внутри — я спасена.

Я тут же кидаюсь ощупывать дверь, и — о чудо! — мне везет. Остается дело за малым — вытащить штырьки.

С трудом нахожу хоть что-то, что может мне помочь, расковыриваю пальцы в кровь, вся обливаюсь потом и трачу весь свой словарь не самых приличных слов, но сначала один штырь с металлическим звоном падает на пол, потом спустя как будто бесконечность и второй.

Дверь перекашивается, чуть отходит, впуская в мою каморку то крохотное количество света, что есть на улице. И воздух. Свежий воздух врывается в мои легкие, позволяя свободно вдохнуть и облегчая головную боль.

Отодвигаю дверь, делая достаточную щель, чтобы я могла пролезть в нее. Очень жалею, что сегодня в платье, а не в тренировочной форме. Особенно когда слышу треск ткани, зацепившейся за одну из частей петель.

Ладно, не первый раз чинить вещи, сейчас главное — найти Ири и мои вещи. А еще поискать, вдруг меня что-то натолкнет на то, кто это мог быть.

Наклоняюсь немного, чтобы отцепить платье, и мое внимание притягивает что-то блестящее в траве рядом. Кристалл. И не просто кристалл, а в металлической фигурной оправе — артефакт. Такие вещи просто так не валяются, тем более у хозпостроек.

Поэтому я кладу его в карман, примерно ориентируюсь по башне с часами, где я, и иду к тому месту, где получила по голове. Ири — не особо быстрое животное, я надеюсь, что он не уполз далеко.

— О, хозяйка притопала, — внезапно раздается голос моей соседки из темноты.

Лисса, облокотившись на ствол, сидит на ветке дерева рядом с моим хамелеоном и покачивает ногой. Ее глаза ярко, совсем по-кошачьи, светятся в темноте.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

Неужели это она?

— Твоя ящерица скучала, тряслась вся, как лист, в руки не давалась, — говорит она, спрыгивая на землю. — Бросить не решилась. И тебе не советую, если не хочешь совсем без магии остаться.

Она уходит к жилому корпусу, покачивая бедрами и делая вид, что ей на меня вообще плевать. Ну… Ладно.

— Ири, как ты? — я с трудом различаю его среди листвы, и то только потому, что он сейчас бледный от страха. — Иди ко мне.

В общем, мне все же приходится залезть на дерево, чтобы снять своего фамильяра, отчего на моей юбке появляется еще пара дыр. Иридан вцепляется в меня, а потом, царапая своими острыми коготками, заползает мне за шиворот и, пригревшись там, замирает.

Я с огромным трудом на чистом упорстве нахожу в кустах свою сумку и отправляюсь домой. Вокруг больше ничего, что хоть немного намекнуло бы, кто на меня напал. Но… Я выясню. Как минимум потому, что я уверена, что это не последняя их пакость. Ведь та записка точно не была случайностью.