Не доверяй негодяю

Глава 1. Не болтай лишнего

Взгляд самого опасного преступника провожает до выхода. Въедается, отпечатывается в памяти, как и весь его образ. Белые волосы — слишком заметная деталь для того, кто оказался вне закона, редкая и неприятная мутация, которая встречается только по эту сторону пустыни. Даже замаскироваться не выйдет, молочная кожа и глаза, излишне чувствительные к ультрафиолету, все равно выдадут. За два дня в поезде Лэйн вдоволь нагляделась на плакат о розыске, он стал единственным развлечением на фоне унылых пейзажей и неприметных пассажиров, будто и не бандита изображал, а кого-то особенного. Резкие черты лица. Хищные, напряженные — пустынный волк, готовый к прыжку. Встречаясь глазами с потрепанным клочком бумаги, Лэйн и сама натягивается, будто вспоминая, зачем она здесь. Выпрямляется, проверяет клинок за спиной, сильнее запахивает шарф.

Двери открываются, и острая как стекло пыль затапливает вагон, соленым песком оседает в карманах, просачивается, скрипит на зубах. Каждый вдох отдается болью, из расцарапанного горла рвется кашель. Пытаясь рукой защититься от поднятого мусора, Лэйн делает шаг на перрон.

— Не любишь песок? — голос легионера скрипит безразличием сквозь респиратор. — Прости, тут для тебя плохие новости.

Он предлагает переждать бурю на вокзале, но Лэйн мотает головой: стихия может бушевать долго, и лучше добраться до гостиницы, чем ночевать на неудобной скамье без еды и воды. Изуродованный небоскреб — пожранный временем кусок Старого Мира — становится ориентиром, мигает впереди зловеще-красным. Даже сквозь ночь и бурю ощеривает клыки, впивается зубьями антенн в посеревшее небо, протягивает лапы-арматуры. В пустыне таких гигантов сотни, погребенные под слоем земли, полные механоидов, залезая в них, никогда не знаешь, как умрешь — от яда, мутантов или оружия Эры Пепла. Безжизненные улицы пахнут ржавчиной и разрухой, дребезжат прикрученными наспех металлическими листами. Город как свалка: беспорядочно налепленные дома, собранные из всего, что попалось под руку, контейнеры, неоновые рекламные щиты, среди которых вывеска отеля. Внутри наверняка не лучше, редко где в Содружестве можно встретить хорошую гостиницу, в такой дыре как Сэнд-Харбор и подавно.

Когда дверь не отворяется с первого раза, Лэйн начинает думать, что остаться на вокзале не худшее решение. Отчаявшись, барабанит со всей дури. Кашляет. Не от пыли — от вредных химикатов, принесенных со дна мертвого моря, что сейчас зовется Великой пустыней. Одна из створок открывается, впуская внутрь вместе с тучей мусора, а любая попытка протереть глаза заканчивается яркими вспышками.

— Не вздумай тереть! — предупреждает мужской голос, и она слушается — боль становится невыносимой. — Я принесу лосьон.

Незнакомец затворяет дверь, ворчит, копаясь среди пузырьков и шуршащих бумаг, и, наконец, осторожно протирает ей глаза. Колючий песок мгновенно прилипает к ткани.

— Угораздило же приехать во время бури. Тут шарфом не отделаешься, — он выпрямляется, и Лэйн смотрит на него снизу вверх. — Я Оуэн, хозяин этой берлоги. Можешь снять номер или просто переждать непогоду в баре.

Внушительного роста и такого же телосложения, он больше походит на капитана местной стражи, но дорогие кольца и яркая рубашка путают впечатления. Слишком цепкий взгляд скользит по вещам, в спешке брошенным на пол, по амулету на шее и останавливается на оружии за спиной.

— Лэйн, — спешит представиться она в ответ, пока Оуэн не придумал вопросы посерьезнее. — Прислали вместо Логана.

Указывает в сторону плаката. Каких-то полгода назад Логан жил здесь, работал со всеми, наверняка даже сидел в этом самом баре, а сегодня под его головой непомерно большая сумма. Даже за шпионов столько не назначают. Хотя, будь он шпионом, о нем бы болтали во всех свободных городах, но более вероятно, не искали бы вовсе — разведчиков вражеской Империи устраняют тихо, не развешивая портреты по стенам.

— Ты — новый охотник?

Теперь уже Оуэн осматривает её сверху вниз, прикидывая, как она справится с местной фауной: скорпионами величиной с собаку или парализующими ящерами. И механоидами, настроенными против всего живого. Лэйн стойко выдерживает его взгляд, уничтожать тварей — из плоти или из металла — это ей по плечу.

— Что ж, добро пожаловать! — неожиданно улыбается он. — Работы скопилось прилично. Мы закрыли почти все места раскопок, многие сидят без дела. Да и фермеры жалуются на гиен.

Приветливый. Настораживает. За два года странствий Лэйн не видела такого отношения в Содружестве: в одних местах на неё смотрели свысока, в других, ближе к границам Империи, проверяли каждое слово. После нападения машин даже в Хоупсити к любому чужаку относятся с недоверием.

— Посмотрю, что можно сделать, — кривит уголки губ в ответ, пытаясь не думать о прошлом.

Если хочет притворяться радушным, она будет играть по его правилам. Дружить с хозяином придорожного отеля, значит, всегда знать свежие сплетни, а доверять ему она вовсе не собирается. У нее здесь свой интерес. Не болтать лишнего, не светиться, тихо делать свою работу — простой план.

— Оботри лицо, пока кожа не потрескалась, — Оуэн подает кусок ткани вместе с остатками лосьона. — И стряхни возле двери пыль. Душ работает только по средам и воскресеньям. Останешься?

— До конца бури, — коротко кивает она и заказывает ужин.

На самом деле она понятия не имеет, как надолго задержится здесь, мэр обещала ей дом прежнего охотника, все равно пустует, но то было несколько месяцев назад. Не изменились ли условия сделки, остается гадать. Лэйн расшнуровывает ботинки, высыпая из них песок, встряхивает как следует куртку и только потом протирает шею раствором. Не душ, но лучше, чем ничего. Несколько посетителей — приезжие или пьянчуги — не обращают на нее никакого внимания.

Музыкальный автомат глухо жуёт очередную мелодию, пока она оглядывается. Для захолустной гостиницы здесь вполне сносно: никаких обшарпанных стульев, плотная кожа диванов лишь слегка потрескалась, а запас алкоголя вызывает уважение к владельцу. Одна из стен увешана фотографиями пустыни и, положив ножны на столик рядом, Лэйн подходит ближе. Дикие и заброшенные места, куда соваться одной и без оборудования самоубийственно. Высохшие озера, белые полосы соли вдоль покореженных руин. Подводный корабль посреди песков — это уже интересней. Как и «Потерянный Эдем». Красиво звучит для груды металлических остовов, но совсем недалеко, значит, почти безопасно. Можно начать оттуда.