Не дразните её котейшество, герцог!

Глава 7. Все несчастливые семьи несчастливы по-своему

Замок был красив. Очень красив. Он стоял на другой стороне широкого канала, выпячивая, как каменный живот, свою стену вперед. И, казалось, что выходил прямо из воды. Не сыро ли там жить, невольно подумалось мне. Но зато безопасно — с реки мало кто сможет пробраться, да и высоко расположенные окна первого ряда были забраны решетками.

Замок был нежно-кремового цвета — это был природный цвет камней, из которых он был сложен. Я насчитала в отдельных башнях целых пять этажей. Ничего себе!

— Это же королевский дворец, — догадалась я.

— Хаар-каштель, если упомянуть его название.

Герцог обнял меня за плечи, и мы продолжили, стоя у чугунной ограды канала, молча любоваться на замок. Его окна уютно светились, отражаясь в черной воде. А снег падал, укутывая вечерний город в белое кружево. Никогда не видела ничего подобного. Только на картинках в книге.

— Как в сказке, — шепнула я.

— Не замерзли, киса? — ласково спросил Андреас.

— Нет. Тут так красиво. Я могу любоваться на это всю ночь напролет.

— Увы, внутри не так волшебно, как снаружи, — вздохнул герцог. — А вам надо будет попасть внутрь.

— Мне?

— Ну, я и так имею право войти в королевский дворец в любое время. Но я же не могу находиться с принцессой круглые сутки. Вообще наедине не смогу.

— А мне позволят? — заволновалась я, выпадая из сказочного настроения.

— У меня есть идея. И я с вами ею поделюсь.

— Делитесь!

— Не здесь же, — заметил герцог, выпуская меня из своих объятий. — Судя по той скорости, с которой вы уничтожали дома сухари, вы снова голодны.

— Ну да. Мы же ели последний раз на корабле. И было это боги знают когда.

— Я удивляюсь, что вы, с вашим здоровым аппетитом, еще не разорвали меня на части, киса, — усмехнулся Андреас.

— Я подумывала.

— Тогда я поспешу спасти свою жизнь. Вон в том доме есть приличный ресторан.

И герцог повел меня к двухэтажному дому, стоящему неподалеку.

— Ваша светлость! Какая радость! Вы вернулись!

Слуга, подскочивший к нам, так почтительно раскланивался и сиял такой радостью, что я сразу поняла, что герцог частенько захаживал сюда поесть. Что и подтвердили слова метрдотеля.

— Ваша любимая комната занята, — скорбно сказал он, но тут же замахал руками: — Но есть другая, не хуже.

— С видом на Хаар-каштель? — уточнил Андреас.

— Разумеется!

Нас проводили через общий зал, где большинство столиков тоже было занято, на второй этаж. Там уже горели лампы, освещая уютную комнатку со столом и четырьмя стульями. Два лишних стула слуги тут же отставили в сторону. Метрдотель взмахнул рукой, и на стол легла белоснежная хрустящая скатерть. А слуги так быстро начали расставлять посуду, что у меня замелькало в глазах. Андреас сам поухаживал за мной: забрал пальто и шляпку и помог сесть. Я расстелила на коленях салфетку и в ожидании уставилась на герцога.

— Принесите нам… ну, вы знаете, что я люблю, — сказал тот, загадочно пощелкав пальцами.

— А нире?

— А нире гороховый суп, семгу под медовым соусом, отварной картофель, огуречный салат. И обязательно на десерт ваши фирменные трубочки, — почти не задумываясь, велел Андреас.

— Слушаюсь.

Я радостно потерла руки. Как хорошо, что можно не скрывать от герцога свой хороший аппетит. И вообще, Андреасу, кажется, доставляло удовольствие меня постоянно подкармливать и угощать разными вкусностями. Как будто я была его домашним питомцем. Что, в прочем, частично соответствовало действительности. Жаль, что делать это он мог лишь изредка, во время остановок «Пиктеона». Питание на корабле во время плавания, как вы понимаете, оставляло желать лучшего.

Я невольно залюбовалась волевым профилем герцога, который задумчиво продолжал смотреть в окно. Смоляная прядка упала ему на высокий лоб, где белел тонкий шрам. О происхождении раны Андреас мне так ничего не поведал, хотя я пыталась осторожно любопытничать. Грустные глаза в свете уличных фонарей казались аметистового, а не привычного серого оттенка.

— Это же ваш родной дом? — прервала я затянувшееся молчание.

— Нет, Лизз, — тут же вышел из задумчивости мужчина. — Я родился и провел детство в Арглии.

— Но как же?.. Ах вот почему вы так хорошо говорите по-арглийски.

— Именно. Детство в маленьком арглийском городке… Скорее даже деревушке. Потом несколько лет в закрытой школе для мальчиков. Не самой аристократичной, отнюдь. Откуда меня еще и выгнали с позором.

— Что вы такое сделали?

— Ничего, — грустно улыбнулся Андреас. — Вы сейчас скажете, что все так говорят. Но в моем случае и правда причиной стало не мое поведение… Поверьте, оно нисколько не отличалось от поведения других шалопаев. А вот происхождение…

— Королевское?

— Нет, Лизз!

Мы немного помолчали. Но я продолжала вопрошать глазами, и Андреас сдался.

— Хорошо, я расскажу все. В конце концов, это не моя вина, мне не за что стыдиться. К тому же, это даже не тайна.

— Я слушаю…

Но тут нам пришлось замолчать, потому что пришел слуга и принес тарелки с дымящимся супом. Поставил перед нами. Рядом еще и круглую мисочку с хрустящими гренками. Я с воодушевлением схватилась за ложку. Бог с ней, с «не тайной» герцога! Тогда как суп ждать не может!

Несколько минут в комнате раздавалось лишь деликатное бренчание ложек. Слуга убрал пустую тарелку и поставил передо мной блюдо, где лежала нежно-розовая семга с аппетитной коричневой корочкой, политая медовым соусом. И несколько небольших клубней картошки, посыпанных укропом. Как же хорошо, что можно питаться нормально, а не той гадостью, которой нас пичкал корабельный кок.

— Чай, нира! — почтительно сказал слуга, разливая по чашкам ароматную жидкость, пахнущую домом.

— Ройбос! — радостно воскликнула я, вдыхая сладкий аромат. — Я его ни с чем не перепутаю. Это растение завезли в Лани-Дель-Торро с первыми рабами.

— Да, и оттуда его поставляют в Нидерру вместе с какао-бобами, чаем и другими товарами.