Не дразните её котейшество, герцог!

Глава 15. Ночные видения

Пока принцессу раздевала горничная, пока она принимала душ и переодевалась в ночную рубашку, я терпеливо ее ожидала, лежа на краешке постели и мягко постукивая хвостом.

— Совсем не хочусь спать, — пожаловалась принцесса, когда служанка закончила наматывать ее волосы на бигуди из слоновой кости, пожелала приятных снов и ушла, заперев дверь из коридора.

— Мяв! — подтвердила я, потягиваясь.

Неудивительно, что после такого волнительного дня бедняжка перевозбуждена. А ее спать хотят уложить! Хотя бы дали снотворное или еще что…

— Не знаю, как я вообще засну на новом месте, — продолжила жаловаться принцесса.

Она забралась в постель и укрылась одеялом. Я обошла вокруг нее, ища самое уютное место. Но Биритта продолжала ворочаться, раздраженно пытаясь умостить голову на подушке так, чтобы не мешали бигуди. Потом села в постели.

— Ни в одном глазу нет снов. Так, кажется, говорят? — пожаловалась она.

Встала и подошла к окну.

— В детстве, — призналась принцесса мне, словно я понимала ее и могла ответить, — я любила сидеть на подоконнике и смотреть в окно…

Она поколебалась, потом перенесла на широкий подоконник подушки с дивана и плед. Сбегала в гостиную и вернулась с большой свечой в руке.

— Так будет уютней, — пояснила принцесса.

Она поставила зажженную свечу на столик рядом с окном. Залезла на подоконник и укуталась в плед. Я прыгнула на столик и с любопытством понюхала свечу. Какая красивая! Квадратная, с выпуклым узором на боках. Раскрашенные картинки были похожи на виды Мастрадама. Пахла свеча странно — пчелиным воском, ароматическими травами и еще чем-то сладким. Последний запах мне тоже был словно знаком, но я никак не могла его припомнить. Фыркнула и поморщилась.

— Осторожней! Не обожгись! Написано, что это ароматическая свеча для успокоения, — сказала Биритта и взяла меня к себе на руки.

— Мрум?

— С тобой действительно можно говорить, — улыбнулась принцесса. — Знаешь? Когда я была маленькой, у меня умерла мама…

Голос принцессы дрогнул. Я наконец удобно устроилась на груди девушки. Подняла вверх мордочку, показывая свою заинтересованность и желание слушать.

— И после ее смерти, — тихо продолжила откровенничать Бригитта, — я часто зажигала свечу, которую она мне подарила на Зимний коловорот. Мама долго болела, не вставала с постели. И однажды сказала: «Если тебе будет не хватать меня, Ита, то просто зажги свечу». И я так и делала потом. И мне казалось, что мама сидит рядом со мной, держит за руку или гладит по голове. Не знаю, почему я сегодня болтаю и не могу остановиться. И зачем я тебе все это рассказываю, — принужденно рассмеялась принцесса. — Ты же меня не понимаешь!

— Мряу! — возмутилась я и потерлась о руку Иты.

— Ну будем считать, что понимаешь, — ласково заметила принцесса.

Я тронула лапкой свисающий локон в бигуди. Забавно качается! Честное слово, это не специально, просто, когда я становлюсь кошкой, у меня просыпаются дополнительные инстинкты и желания. Хорошо хоть, вкус остается прежним.

Принцесса поймала мою шаловливую лапку и улыбнулась:

— Какая же ты милая, Лиззи! Как хорошо, что тебя мне подарили. Одной мне было бы совсем одиноко. И поговорить не с кем. Всю мою свиту отправили назад. Сказали, что таковы правила. Я же не дура, понимаю, зачем я приехала.

Я мурчала и пыталась заглянуть в грустные глаза принцессы. Ее взгляд был обращен к окну. Эта сторона Хаар-каштеля выходила в большой дворцовый парк. Черные деревья раскачивались под порывистым ветром, который то и дело срывал лохмотья туч со звездного неба. С высоты третьего этажа замка был хорошо виден город. Огоньки домов уютно светились. Я поежилась и невольно пожалела путников, которые сейчас пробирались по ледяным улицам в лабиринте домов. То ли дело сидеть на подоконнике и глазеть на узкий месяц, разрезающий тучи.

— А хочешь я тебе открою тайну? — шепнула принцесса. — Я это никому не говорила, никому-никому. Но тебе-то могу. Ты же никому не расскажешь, правда, Лиззи?

— Мря!

Ита рассмеялась. Поцеловала меня между ушей и потерлась лицом. Я приподнялась и ответно потерлась мордочкой о ее подбородок. Обняла лапками. Ита прижала меня к себе. Удивительно — я знала ее всего несколько часов, а теперь мне казалось, что она стала моей лучшей подругой. Неудобно, конечно, общаться без обмена репликами, но, с другой стороны, принцесса бы не стала откровенничать со мной, будь я человеком.

— Ну раз ты никому не расскажешь, то слушай, — шепнула принцесса. — На самом деле отец, конечно, спросил меня, не возражаю ли я против поездки в Мастрадам. И я сказала, что не против. Аугуст год назад был у нас в гостях. И показался мне очень участливым. Мне тогда было… ох Лиззи, мне тогда было так плохо, что жить не хотелось.

Голосок Иты снова задрожал.

— Мряу! — попыталась я утешить подругу.

— Да, очень мне плохо было, честно, Лиззи. А с Аугустом мы гуляли по парку. Обсуждали книги, он говорил, что ему нравится смотреть, как я рисую и музицирую. Не знаю, говорил ли он правду. Но я тогда решила, что это второй молодой человек, с которым бы я могла… С которым мне было приятно общаться.

— Мрям?

— Ты словно и вправду разговариваешь, — удивилась Ита. Она пересадила меня к себе в ноги и сдернула плед. Пояснила: — Что-то жарко мне стало.

От стекла несло холодом, но в комнате действительно было тепло, если не сказать жарковато. От изразцов основательно натопленной печки разливалось тепло. Аромат свечи мягко обволакивал нас, баюкал. Я зевнула, но тут же встряхнула головой, чувствуя, что меня начинает охватывать дремота. Но я же сторожу Иту! Засну, когда мы с ней пойдем в постель. Тень тревоги снова легла мне на сердце.

— А потом он мне письма писал. Такие милые, душевные. Рассказывал, как под парусом ходил. Как объезжал Нидерру. О книгах писал…

Ита замолчала, прижалась лбом к холодному стеклу и грустно уставилась на черный парк.