Не думай обо мне

13.

- Так, ребенок, не дави на жалось, если я сейчас ныть начну, всем миром реветь будем. – Смеется в трубку тетя Надя, и этот веселый смех можно расценить как: у тебя нет выбора, Влада. – Картина – это мой подарок на годовщину свадьбы. Твоя поездка с Артемом к художнику – ваш подарок. Сама я приехать не смогу, Юра болеет и ведет себя, как трехлетний ребенок. Оставлю его одного, он мне это потом до самой смерти вспоминать будет. А проконтролировать надо. Мне на эту картину каждый день смотреть придется. Не хочу рисковать, и каждое утро на стене видеть бочку с ушами и моими глазами.

Закрываю глаза и падаю на подушку. Помочь маме Артема мне, конечно же, хотелось, но вот находиться в машине с ее горячо любимым сыночком особого желания не было. После его ночного «прости», я решила, что надо быть осторожной. Парень явно что-то задумал.

- Теть Надь, - устало выдыхаю в трубку, - Я уверена, Артем сам справится. Мне зачем ехать?

- Затем, что он ехать не хочет. Совещание у него какое-то важное, а заниматься ерундой не в его правилах.

- Так и сказал?

- Почти. В общем, тебя одну я просить не могу, ты города не знаешь, поэтому тебе надо уговорить Артема. Меня он не слушает, вырастила детину, а у тебя талант заставлять людей делать то, что ты захочешь. Давай, красавица, не подведи.

Эх, переоценивает меня тетя Надя. Проще слона заставить поверить, что он зеленый кузнечик, чем уговорить Козловского делать то, чего он не хочет. Неужели, она и правда верит, что у меня получится? Особенно сейчас, когда Артем уже не реагирует на мои уловки. Котлетки положили конец моей тирании. То есть, после них с моим соседом что-то произошло, и эти изменения меня напрягали.

В любом случае, остаться в комнате у меня не получится.

Женщина однажды помогла мне, теперь пришло время отдать ей долг.

Судя по звукам, Козловский все еще дома. Скорее всего сидит в гостиной и просит прощение теперь у своего желудка за то, что нагрузил его.

Видимо, придется его побеспокоить.

Комиссаровы трудностей не бояться. Если у Козловского совещание, то придется его отменить.

Ради мамы, конечно. Точно не от большой любви ко мне.

- Доброе утро! Я думала, ты уже на работе.

Артем отрывает взгляд от ноутбука, и смотрит на меня. Несколько секунд его взгляд блуждает по мне, и от этого мне как-то неловко становится. Он увидел на мне какой-то изъян, который я в зеркале не увидела? Почему так смотрит?

- Встречу перенесли. – Мне показалось, или он сейчас и правда улыбнулся? Нет, точно что-то задумал. – Твои курсы закончились или ты просто решила на них забить?

- После обеда поеду. – сажусь в кресло, перед этим схватив со стола кофе Козловского. – Вкусно. Спасибо.

- Не обожгись. – говорит Артем с явным намеком на обратное.

- Люблю заботливого Артема. – протягиваю, поджимая ноги. – Такой добрый, умный, понимающий, а как он может…

- Тебе мать звонила! – перебивает, захлопывая ноутбук. – Можешь не стараться. Еще раз я туда не поеду.

Еще раз?

Значит, он там уже был?

И почему мне об этом не рассказали?

- Художник попросил тебя попозировать? – стараюсь говорить серьезно, чтобы улыбкой не разозлить парня. – Я бы от такого предложения не отказалась.

- Серьезно?

- Почему нет? Если есть вероятность засветиться в Лувре, я от нее не откажусь. – выпаливаю я.

- Оскар, Лувр, какими еще фантазиями забита твоя голова?

Ох, знал бы он, как пару лет назад я полностью распланировала нашу свадьбу. Десятиметровая фата, облегающее платье, Козловский в белом костюме, чтобы все издалека видели, что он жених и к нему даже подходить нельзя.

- Я больше не фантазирую, теперь уверенно иду к поставленной цели.

Артем ухмыляется.

- Когда-то твоей целью был я.

Ой, а что сейчас происходит? Кто-то по прошлому соскучился?

- Это было давно и не правда. Обычная детская влюбленность, пора бы тебе уже забыть о ней. Сейчас мы повзрослели и вкусы изменились. Теперь собирайся, ты не хочешь, но ехать надо. Годовщина родителей, не обижай маму.

- И какой же у тебя теперь вкус?

- Что?

- Ты сказала: вкусы изменились. Поясни.

Это на него так котлеты подействовали?

А что будет, если он кастрюльку борща навернет?

Так взгляд еще. Будто я задела его своими словами.

- Посмотри на себя, Артемка. – подхожу к парню и разворачиваю его к зеркалу. Какой же он все-таки высокий. Без каблуков я и до плеча его не достаю. Легкая щетина, которая бесила меня у одногруппников, Козловского до ужаса шла. Он был таким идеальным, черт возьми, что восхищал и раздражал одновременно. Стоит такой красивый, а у меня сердце ёкает. А он этого и не замечает. – Смотришь?

Козловский самоуверенно улыбается.

- Мой идеал – твоя полная противоположность.

Из квартиры художника я выхожу в прекрасном настроение. Тетя Надя приготовила для мужа идеальный подарок. Картина была настолько красивой и нежной, что любой зануда, посмотрев на нее, сразу же поверил бы в любовь.

Любой, но не Артем.

Тот из дома вышел с кислой миной на лице, и спустя час его выражение лица не изменилось.

Еще в машине мне хотелось его ущипнуть и сказать, если он будет дуться, то может лопнуть. Впрочем, даже угрюмым он был милым.

Желание ущипнуть никуда не пропало.

- Ты же не опоздал на совещание? – если не ошибаюсь, его перенесли, но насколько, Артем не уточнял. Хоть чувство вины меня посещает крайне редко. Сегодня точно не тот день.

- Нет. – бурчит, открывая дверь. – Не опоздал.

Если он сейчас скажет, что ради меня готов бросить работу и автостопом поехать по стране, то я поверю в волшебство и деда Мороза.

- Отлично. Значит, не будешь на меня орать и обвинять во всех смертных грехах.

Козловский садится за руль и резко поворачивает голову.

- Я на тебя никогда не орал еще.