Не её герой

Часть I. Вакуум. Глава 12

Когда пришёл Сэм, Лаура удивилась и несколько раз перепроверила время на телефоне. Я и сам не заметил, как быстро оно прошло, но девушка выглядела немного обеспокоенной. Ей явно было не свойственно терять счёт времени и торопиться, как она мне и говорила: не стоит никуда спешить. Вспоминая эти слова, я улыбался, наблюдая, как Лаура пытается привести свои мысли в порядок и дать какие-то указания Сэму. Парнишка сначала меня не узнал и насторожился, но Лаура шепнула ему на ухо, что я из цирковой трупы (снова со смешинками в голосе) и Сэм расслабился, заулыбавшись мне.

- Ладно, - Лаура как-то неловко улыбнулась мне, - увидимся.

Я мог бы ее окликнуть, мне бы хватило времени, пока она неспешно выходила из магазина и садилась в свою машину, но я не стал, оставшись стоять в недоумении около кассы. Я даже не понял, что она куда-то собиралась, но и как было понять? Обычно девушкам на сборы требуется время или хотя бы проверить сумочку и закинуть ее на плечо. У Лауры же был лишь мобильный телефон в руках и, возможно, ключи в кармане. Не было никаких привычных девчачьих вещей, и я не мог даже представить, что она сейчас уедет.

Сэм запер дверь магазина за Лаурой и перевесил табличку, чтобы снаружи читалось «закрыто».

- А она надолго?

Мой голос стал тихим, и я прокашлялся, смотря вслед уезжающему Мерседесу.

- Часа на два, сэр!

Я удивился, что Сэм меня услышал, ведь он уже был в подсобке и шуршал коробками. Видимо, тихая манера обращения Лауры научила людей лучше прислушиваться и слышать.

- А куда она?

- Не знаю, сэр… - Сэм тащил упаковку жидкостей для автостёкол , - у мисс Лауры дела в городе.

Мой кивок не был видим парнишке, но я не стал отвечать вслух. Выспрашивать про дела Лауры у Сэма было некрасиво, и я подумал, что даже если бы он знал конкретно, зачем она уехала, то не рассказал бы, слишком уважая девушку и это было похвально.

Некоторое время я честно старался ждать, просто опираясь на прилавок, как делал прежде, но никак не мог вытерпеть спокойно и минуты. Теперь они ощущались очень медленно. Я нажимал на экран телефона несколько раз за минуту, перелистывал вкладки и снова блокировал экран. Заняться было совершенно нечем. Удивительно, как быстро прошло два часа с момента моего приезда и как долго тянулись последние десять минут.

Сэм молча продолжал разгружать коробки, и я снова подумал, а не помочь ли ему? Но вспомнил слова Лауры по поводу денег и того, как она взъелась прошлый раз, когда за разговор я заплатил Сэму и решил, что не стоит отбирать работу у ребёнка. Лаура совершенно права, что деньги надо заслужить.

- Слушай, Сэм, тебе не будет тоскливо, если и я отъеду?

Явно не будет, я был не веселой компанией. Сегодня мы с ним оба были какие-то молчаливые.

- Нет, сэр, все будет хорошо.

Он улыбнулся мне широкой улыбкой.

Я собрался уходить, но и это решение давалось не без труда. Мне было странно оставлять одного подростка в магазине.

Лаура доверяла ему, напомнил я себе, а я совсем его не знал, чтобы судить.

Ответив улыбкой на улыбку, я открыл замок входной двери и вышел на улицу, вдыхая неожиданно горячий воздух с улицы. Сэм дождался, пока я не отъеду от заправки и только потом закрыл дверь и отошёл от дверей, наверное, думал, что я передумаю и вернусь.

Я поставил таймер на телефоне, чтобы не упустить время и поехал вперед, надеясь найти место, похожее на вчерашний пляж. Мне хотелось снова остаться одному и просто подумать о своем, не отвлекаясь ни на что. Можно было бы остаться в магазине, недавно я хорошо провел время беседуя с Сэмом, но сегодня это общение бы меня напрягало, оно было не той необходимостью. Вернуться домой могло означать попасть под расспросы тетушки или Маргарет, куда я сбежал с утра, а я не был готов на них отвечать. Идеально было бы снова очутиться на пляже, но он был далеко от сюда, и я подумал, что не имеет смысла тратить столько времени на дорогу, чтобы побыть там не так долго.

Но всё же я поехал в сторону залива, пересекая поперек весь город и снова рискуя, как незнамо кто. Конечно, этот риск не угрожал моей жизни, но угрожал всему, что мы с командой и семьей создавали на протяжении нескольких месяцев. Я был одним из инициаторов, и я же мог всё рушить.

Оставив машину на подъезде к парку, я поправил очки на переносице, разлохматил сильнее волосы, поудобнее расположил на голове шапку, чтобы она придерживала передние пряди волос на лбу, провел по усам, убеждаясь, что клей всё еще достаточно силен и вошел в парк.

Людей было не так много, как я ожидал, несмотря на хорошую и солнечную погоду, и возможность держаться в далеке ото всех существовала. Преодолев парк вдоль, как и весь город до этого, я дошел до края с потрясающим видом на залив и Сан-Франциско напротив. По этой береговой линии, которую я не мог назвать никак иначе, хотя она и была поднята высоко от уровня воды, гуляло много людей, скорее всего, туристов. Они останавливались, фотографировались и шли дальше. Никто ни в кого не всматривался. Я немного прошелся вдоль этого обрыва и нашел одно из немногих деревьев поблизости. Постелил куртку на траву и лег на нее, закинув руки за голову, наслаждаясь яркостью солнца даже через солнцезащитные очки, закрытые веки и слабую крону дерева. Облачность рассеялась, и солнце смогло достаточно прогреть воздух, чтобы ощущать приятную жару, остужаемую легким ветерком с залива.

Я просто лежал и слушал, как рядом шелестит трава от ветра и от шагов проходящих людей, но никто не подходил достаточно близко. Слушал, как внизу шумят волны или же только вспоминал этот шум в голове, потому что на самом деле отчетливо слышал приглушенную болтовню вокруг.

И всё же океан… Мне хотелось его слышать, и я представлял себя там. Это было не трудно, так как почти всю жизнь провел на берегу. Я создал идеальную звуковую картину у себя в голове и полностью в нее погрузился. Там был шум прибоя, редкое пение птиц, совсем далекие людские голоса и шум машин (так знакомый мне по пляжам Лос-Анджелеса, где дороги были очень близки к океану), но самое главное, что было в этой группе звуков – шелест песчинок, перебегающих под порывами ветра. Я улыбнулся, подумав, что теперь всегда на пляже буду вспоминать смех Лауры и что в этом нет ничего странного, связывать воспоминания о человеке с чем-либо. Ничего глупого.