( Не) его пара. Запах искушения

Глава 7

Комната, которую мне выделили, больше походила на музейный экспонат, чем на жилое помещение. Высокие потолки с лепниной, тяжелые бархатные шторы глубокого винного цвета и массивная мебель из темного дерева. Огромная кровать с балдахином выглядела так, будто на ней спали поколения королей, а не случайные стажерки-реставраторы.

Я подошла к окну и отдернула штору. Третий этаж. Внизу расстилался безупречный английский газон, переходящий в густой парк, а за ним виднелась высокая каменная стена, увенчанная острыми шпилями. По периметру, словно тени, перемещались мужчины в черной униформе. Они не суетились, их движения были скупыми и точными.

— Охрана, — прошептала я, прислонившись лбом к холодному стеклу. — Или конвой.

Сбежать отсюда через окно было нереально. Даже если я не сломаю ноги при прыжке, меня перехватят еще на газоне. Здесь, на «его» территории, Вайгурд был абсолютным монархом. Никто не придет на помощь, никто не услышит криков, если только он сам этого не захочет.

Я обернулась, рассматривая интерьер. На секретере стояла ваза с живыми цветами и свежие полотенца, но это «гостеприимство» только раздражало.

— Ну уж нет, — решительно направилась к двери. — Если я теперь здесь «сотрудник», то не собираюсь ждать.

Я думала, что дверь будет заперта и мне придётся орать что-то в духе: «Свободу попугаям», но ручка легко поддалась. Коридор встретил меня тишиной и запахом старого воска. Однако стоило мне сделать шаг за порог, как из тени у соседней колонны отделилась массивная фигура. Я едва не вскрикнула, отшатнувшись.

Это был мужчина лет тридцати пяти, с лицом, которое казалось вырубленным из гранита. Короткий ежик волос, шрам, пересекающий левую бровь, и взгляд – пустой и исполнительный.

— Добрый день, Эйра, — голос у него был низким и совершенно лишенным эмоций. — Меня зовут Маркус. Господин Вайгурд приставил меня к вам в качестве помощника на время вашего пребывания в поместье.

— Помощника. Ага, конечно, — язвительно подумала я, окинув его взглядом.

— Скорее надзирателя, — буркнула вслух, поправляя жакет. — Маркус, я так понимаю, вы будете следовать за мной даже в дамскую комнату?

Маркус даже не моргнул. Его невозмутимость могла соперничать со скалами.

— Я буду обеспечивать вашу безопасность и помогать с перемещением тяжелых материалов. Куда вы желаете отправиться сейчас?

— В библиотеку, — отрезала нахмурившись. — Раз уж я продала свою душу за пятьсот долларов в день, хочу приступить к работе немедленно.

— Прошу за мной.

Маркус шел на полшага впереди, и я кожей чувствовала исходящую от него угрозу. В нем не было той необузданной, дикой энергии, как в Вардене, но была дисциплина хищника, обученного подчиняться вожаку.

Мы миновали несколько длинных галерей, украшенных портретами предков Вайгурдов. Все мужчины на картинах были похожи: резкие черты лица, тяжелые подбородки и глаза, в которых, казалось, тлели уголья. Женщины же выглядели бледными и какими-то… хищными.

Наконец Маркус остановился перед двустворчатой дверью, обитой потемневшей кожей.

— Библиотека, — объявил он и потянул на себя ручки.

Двери открылись со стоном, и в лицо мне ударил запах, который я не спутала бы ни с чем на свете. Старая бумага, дубильные вещества, пергамент и вековая пыль. Но под этим слоем истории скрывалось что-то еще. Тот самый аромат хвои и металла.

Это было личное пространство Вардена. Его логово.

Огромный зал уходил вверх на три яруса, соединенных коваными винтовыми лестницами. Книги стояли везде: на полках, в стопках на полу, на огромных дубовых столах. Свет падал из высоких узких окон, рисуя на полу длинные золотистые полосы.

— Господин Вайгурд будет здесь через час, чтобы обсудить детали, — сообщил Маркус, оставаясь у входа. — Я буду снаружи. Если вам что-то понадобится, просто позовите.

Он закрыл двери, и я осталась одна в этом царстве застывшего времени. Тишина была почти физической. Я сделала несколько шагов к ближайшему столу, на котором лежал раскрытый свиток.

Мои пальцы дрогнули. Бумага была настолько древней, что казалась прозрачной. Но когда я всмотрелась в текст, по моей спине пробежал холодок. Это был не латинский и не древнерусский. Это были символы, больше похожие на следы когтей, переплетенные в сложные, пульсирующие узоры.

— Что же ты такое, Варден Вайгурд? — прошептала я, склоняясь над столом. — И во что я на самом деле вляпалась?

Я осторожно коснулась края пергамента. Он не рассыпался в пыль, как должен был сделать любой документ такой древности, а отозвался странным, едва уловимым теплом. Символы – эти рваные, когтистые штрихи – казались живыми. Стоило мне сфокусировать на них взгляд, как они начинали едва заметно подрагивать, словно пытаясь сложиться в слова в моей голове.

— Генеалогия, — выдохнула я, узнавая структуру ветвей.

Но это не было обычным семейным древом. Вместо имен на первых ярусах были изображены тотемы. Волки, медведи, рыси... И всё это сходилось к одной вершине, помеченной знаком, который я уже видела на обложке «Сектора Ноль».

Я двинулась вдоль стеллажей, забыв про Маркуса и свои планы побега. Мой внутренний историк ликовал, пока мой внутренний рационалист бился в истерике. На одной из полок, зажатая между тяжелыми томами по юриспруденции, стояла тонкая папка, обтянутая кожей. Я вытянула её, потому как только на ней не было легкого слоя пыли.

Внутри были хроники, датированные девятнадцатым веком. Но записи в них велись так, будто речь шла не о людях. «1842 год. Зима была суровой. Молодняк первой инициированной волны показал высокую агрессию. Пришлось усилить патрулирование границ. Альфа принял решение о расширении буферной зоны до северных притоков...»

— Инициированная волна? — пробормотала я, листая страницы. — О чем вы вообще пишете? Какое «расширение»? В 1842-м здесь были только охотничьи угодья и...

— И наше родовое гнездо, — раздался тихий, вибрирующий голос из тени книжных полок второго яруса.