(не) Его собственность

Глава 1. Марк

— Марк Игоревич, ну к чему эта официальность? Мы же почти семья, — голос Самойлова звучит слишком сладко. Мурлычет, как кот, вдоволь налакавшись сметаны.

Виктор вальяжно откидывается на спинку кресла, крутит в пальцах бокал с виски двенадцатилетней выдержки и смотрит на меня с этой своей покровительственной улыбкой, от которой меня тошнит.

Я не притрагиваюсь к алкоголю. Нельзя пить, мне нужна ясная голова, хотя внутри всё уже кипит, и руки сами тянутся к бокалу.

— Мы партнёры по бизнесу, Виктор Павлович. Не более того, — стараюсь звучать ровно.

Партнёры! На самом деле мы конкуренты, которые вынуждены помимо своей воли сотрудничать. Мы хищники, которые пытаются оторвать как можно больший кусок от добычи.

— Марк, — Самойлов прищуривается. — Это пока лишь партнёры. Ты же понимаешь, что тендер по терминалу без того участка земли — просто пшик. Мэрия не даст добро, пока ты не выкупишь этот кусок у старухи Гордеевой. Эти старые люди бывают такими сентиментальными. Сам знаешь. «Родовое гнездо», «память о муже»… Кажется, именно так она пела твоим людям, услышав предложение о продаже?

Он хохочет так, словно сказал что-то смешное. А мне не смешно. Я молчу, потому что да, Гордеева мне отказала даже при том, что я готов был переплатить в два раза. Может, Самойлов был прав, и надо было не по-хорошему, а давить. Но я верю в карму, и это не мои способы. Сглатываю, потому что готов на следующей неделе предложить сумму втрое больше стоимости участка.

— Но я... я нашёл лазейку. Земля Гордеевой, считай, уже моя. И я готов отдать её тебе.

Напрягаюсь. Кажется, я чего-то не знаю.

— К чему вы клоните? — спрашиваю я, хотя уже понимаю, чего он хочет.

— Пункт 8.4 твоего Устава, Марк. Дед твой был мудрым человеком, хоть и старым маразматиком. Женись на Карине. Моя девочка, конечно, с характером, настоящая бунтарка, но к тебе она всегда была неравнодушна, ты сможешь её усмирить, она будет хорошей женой тебе. Ты не получишь контроль над холдингом без штампа в паспорте. А сроки поджимают. Карина — идеальная партия. Получается красивый выход из тупика, не находишь? Вы ведь встречаетесь? Вот и будет логическое завершение. Все в выигрыше.

Внутри меня закипает холодная ярость. Встречаемся? Как громко сказано. Карина — избалованная, неуправляемая девица, которая меняет клубы и любовников чаще, чем я меняю галстук. Да, иногда я её трахаю, но это всё без обязательств, по взаимному согласию. Значит, её папочка решил впихнуть её не только в мою постель, но и в мои активы.

Сука. Мой отец был идиотом. Как он мог быть таким близоруким? Где он просчитался, когда позволил этому лису откусить сорок процентов акций холдинга? Пока отец предавался страданиям, ненавидя мать и проклиная навязанный дедом брак, он просрал фундамент нашей империи. Потом сбежал в свою Швейцарию. А теперь я должен разгребать это дерьмо. Должен тянуть на себе всё, чтобы не позволить Самойлову сожрать остатки того, что строилось десятилетиями.

— Брак — это деловая сделка, Марк. Твой отец в своё время это понял, хоть и брыкался, — Самойлов усмехается, видя мою реакцию. — Не повторяй его ошибок. Не пытайся воевать там, где можно просто... договориться. Сыграем свадьбу. Объединим активы, земля перейдёт тебе, и пункт 8.4 закроется сам собой. Красиво же?

Двадцать первый век на дворе. Криптовалюты, искусственный интеллект, колонизация Марса... а я сижу в самом дорогом ресторане города и слушаю, как старый стервятник диктует мне условия, опираясь на бумажку, написанную моим дедом полвека назад. Пункт 8.4. Чёртов анахронизм. «Контроль над активами переходит к наследнику только после вступления в законный брак». Дед всегда был помешан на «семейных ценностях», которые в нашем мире значат не больше, чем цена туалетной бумаги в общественном туалете.

Больше всего бесит, что он уже считает эту землю своей, а я не понимаю — почему. Каким образом он решил её заполучить? Смотрю на сытое лицо Самойлова и чувствую, как в висках начинает пульсировать кровь. Он думает, что зажал меня в угол, что у меня нет выхода, кроме как надеть ошейник, который он мне приготовил.

— У тебя неделя, Марк, — Самойлов поднимается, бросая на стол салфетку. — Либо мы празднуем помолвку, либо я продаю этот участок твоим конкурентам. И тогда ты не просто потеряешь терминал. Ты потеряешь контроль над холдингом навсегда.

— Вы так говорите, словно земля уже ваша?

— Пока ещё не моя, но это дело времени. Поверь, через пару дней на документах будет моё имя.

Он делает знак рукой официанту и уходит. Я остаюсь с недопитым виски и с кучей вопросов, которые не имеют ответов. Слышу цокот каблуков. Тот самый звук, который обычно предвещает головную боль.

— Марк, милый, не ожидала тебя здесь встретить!

Карина собственной персоной. Как умело врёт. Уверен, она сама попросила отца сосватать её мне. Она, конечно, красивая, и тело что надо. На роль любовницы сойдёт, но никак не на роль жены. Представить себе не могу, как бы я просыпался с ней каждое утро. Да и весь город будет надо мной смеяться.

— Что случилось? Ты выглядишь так, будто хочешь кого-то убить.

«Ты как раз подходишь на эту самую роль», — проносится в голове. Придушил бы. Даже не утруждаю себя тем, чтобы подняться и отодвинуть для неё стул. Сейчас она последний человек, которого я хотел бы видеть. Подбежавший официант услужливо помогает ей сесть на место, где только что сидел её отец.

— Карин, я уже ухожу, — отодвигаю бокал.

— Милый, я знаю, как поднять тебе настроение, — её рука ложится мне на ногу и начинает ползти вверх. — Поехали к тебе? Или ко мне?

Сжимаю в ярости кулаки от осознания, что весь мой мир сейчас может зависеть от этой пустой куклы и участка земли, который я не могу купить. Осторожно убираю её руку.

— Не сегодня, Карина. У меня важные дела.

Она обиженно надувает губы.

— Закажи себе что-нибудь. Поешь, выпей… запиши на мой счёт, — встаю и быстрым шагом выхожу из ресторана, даже не обернувшись. Но чувствую, как она провожает меня взглядом.