Не ешь меня, Серый Волк!

Глава 8. Дом, милый дом

— Это что, правда мне? — на следующий день я с восторгом обходила настоящую лесную избушку, будто вышедшую из сказки и построенную из цельных брёвен. У неё даже окна небольшие имелись и небольшое крылечко, на которое прямо просился большой рыжий и толстый кот. Я вновь обошла приобретение и посмотрела на Волка. — Это действительно мне? Без ипотеки, долгов, кредитов и даже без договора на пожизненное рабство?

— Я мало что понял, но да, — хмыкнул Серый, задумчиво почесав лапой ухо.

С утра мы даже завтракать не стали, сразу отправившись в путь. Я прекрасно выспалась, хоть и проснулась опять на мохнатом пузе; похоже, за время нашего путешествия это уже вошло в привычку. А вот Волк всё утро казался необычайно задумчивым и не отвечал на мои восторженные вопли, даже когда из тёмной дубравы мы словно по волшебству спустились в милейшую берёзовую рощу. И на ворчание Зайца, который утверждал, что отдавать мне всё это богатство — лишнее.

— А кто жил в этом доме? — поинтересовалась я, заскакивая по ступенькам к двери и рыская рукой по наличникам в поисках ключа. Не знаю почему, но я была уверена, что именно где-то там он и должен лежать.

И, о чудо! Рука действительно наткнулась на чуть ржавый, но очень красивый резной ключ из тяжёлого металла.

— Бабка моя… — глухо упали слова Волка на землю. Я поражённо обернулась, но зверь, тяжело ступая лапами по земле, уже спустился вниз. Прошёл мимо крепко срубленной бани, перепрыгнул через низенький, кособокий заборчик и исчез где-то за ним.

— Там тоже спуск к озеру есть, — пояснил ушастый, подскакивая ближе и недовольно стуча лапой по деревянному полу. — Ну, в гости приглашать будешь, хозяйка, али как?

— А, да… — очнулась я, тяжело отпирая немного закисший замок и распахивая деревянную дверь. — Мне просто показалось, что Волк немного грустный.

— Когда кажется, креститься надо, — хмыкнул ушастый, заскакивая внутрь и осматриваясь. — Мда… Не хоромы… — тут он сморщил нос, а потом как чихнул! Только пыль в воздух поднялась столбом.

Я закашлялась, но при этом заулыбалась.

— Ещё какие хоромы! Ты посмотри, как красиво! Тут и печь есть, и стол дубовый… или не дубовый, но всё равно красивый. И лавочки, и…

Я обошла небольшой домик, с интересом оглядывая новое жилище.

— Только кровати нет почему-то… Бабушка Волка спала на полу?

— Ты дурная, что ли? — удивился ушастый, дёргая ухом и задирая нос кверху. — А печь на что?

— Оо, — я взглянула на масштабное сооружение. — Даже так?

Обойдя каменную красавицу, я с интересом потрогала выбеленную поверхность и обнаружила на одной из сторон небольшие деревянные досочки, вбитые прямо в камень.

— О, так это как в плацкарте! — искренне обрадовалась и с воодушевлением полезла наверх.

Перекинув ногу через край, подтянулась на слабеньких ручонках и плашмя упала на холодный лежак, опять подняв в воздух тучу пыли.

— Как классно! — пробормотала счастливо. Я такое только в кино видела!

— Ты бы лучше поесть что сготовила, а не восторгалась почём зря, — проворчал Заяц. А потом через пару минут вдруг передумал: — Хотя, знаешь, восторгайся дальше. Я, пожалуй, к Барсуку схожу — он как раз недалеко живёт. Уже полгода, как не виделись.

— Стой, погоди! — перевесилась я через край печи. — А Волк когда вернётся?

Не то чтобы я боялась остаться одна… Нет, кому я вру? Очень страшно остаться одной. Как бы мне ни нравилась местная флора и фауна, но остаться в избушке посреди леса было несколько… страшно…

— Не жди, — был ответ, — в печали он.

— Почему? — удивилась я. — Всё же хорошо, мы дошли.

— Потому что он так и не вспомнил, — туманный ответ ничего не прояснил, но мохнатого и след простыл.

Я оказалась в полной растерянности посреди пыльной избушки, которая стояла в центре бескрайнего леса…

— Ой-ей… — прокомментировала ситуацию, правда, уже через несколько минут взяла себя в руки и радостно заметила, — Ну, главное, что ушёл не навсегда, правильно?

А у меня и выбора-то не было — при воспоминании о крестьянской деревне мороз по коже пробирал. Немытые, грязные и дикие люди, которые легко могут сжечь чужака лишь потому, что он на них не похож. По сравнению с ними лесной народец казался на редкость цивилизованным, пусть к нам никто близко и не подходил…

Поэтому я постаралась во всём искать плюсы.

— Раз есть дом, значит, я смогу здесь жить. Правильно? Правильно!

И принялась Алька за работу!

Нашла на улице колодец, натаскала пару вёдер воды и ближайшие три часа мыла, тёрла и отчищала все доступные мне поверхности.

— Бом-бом-тили-бом… — напевала себе под нос, — был бы дом, будем жить в нём! Тили-бом, тили-бом…

Ощущение, что вот это по-настоящему теперь мой дом, придавало сил и распускало крылья за спиной. У меня никогда не было ничего своего! В детдоме всё считалось общим. Даже кровать, которая именовалась моей, легко могла отойти кому-то другому. Нас могли переселить в другую комнату, на другой этаж, нам давали одинаковую, максимально универсальную одежду. Мы стали даже похожими. Аккуратными, чуть ли не по госту. Полы в комнатах стабильно мылись, еда подавалась по расписанию, но…

Но только сейчас, когда я отмывала деревянные половицы СВОЕГО дома, я почувствовала то щемящее чувство радости от того, что у меня есть свой уголок. Где я на самом деле могу делать, что захочу.

Смахнув с глаз слезинки, я с удвоенной силой принялась за дело.

— Бом-бом-тили-бом…

— Тук-тук! — послышалось от двери.

Я резко развернулась с тряпкой в руках и чуть не упала от удивления. На пороге стояла… Лиса.

— Вы кто? — глупо спросила я у посетительницы. Честно говоря, она напоминала ту самую лису из сказок: в сарафане, стоящую на двух лапах и даже ростом… почти с человека… А лисы, как бы, тоже хищники…

Я медленно сделала шаг в сторону печки. Где-то там я палку с этим… ухватом видела… Который в печь горшки ставит…