( Не) гадайте на любовь

Глава 4

- О, Егор Дмитрич, сколько лет, сколько зим! – Огляделся. У входа в ресторан стояла компания, возглавляемая моим зятем.

- Здоров, Сан Саныч! – Крепко сжал протянутую руку.

- Мужики, это мой шурин - Егор Дмитрич. Прошу любить и жаловать. – Весьма раздобревший к вечеру Сан Саныч начал поочерёдно представлять меня своей компании.

С некоторыми я уже был знаком заочно – имелись у них грешки перед законом. Да и у остальных, думается, спрятан был не один скелет в шкафу. Даже у моего зятя – депутата городской думы. Как принято считать в наших кругах – безгрешных людей во власти не бывает. Каждый поднимался с чего-то. Сан Саныч неплохо жил в девяностые-двухтысячные на контрабанде – пробил его в своё время по базе. В те года он был под конкретным колпаком, но смог откупиться, а сейчас уже и не подкопаешься – невинен как агнец…

- Так, всё, мужики, хватит яйца морозить, заходим в ресторан. – Скомандовал Сан Саныч. - Антонина там тебя заждалась, Егор Дмитрич. Переживала, что уже не придёшь.

Признаться, такая мысль меня посещала. С сестрой мы возобновили отношения совсем недавно. Прошло не больше полугода с похорон нашей матери, где мы встретились с Тонькой в первый раз за двадцать лет после развода родителей. С тех пор она вцепилась в меня как проснувшийся весной голодный клещ…

Честно сказать, я уже начал порядком уставать от семейных посиделок и ресторанных гуляний. Сегодня, правда, был не тот день, когда можно было бы прошланговать. Тоньке исполнялось тридцать пять лет…

Из банкетного зала вовсю лилась музыка, доносился дружный смех и хлопали вылетающие пробки из бутылок с игристым. Праздник шёл полным ходом уже четыре часа к ряду.

Я вошёл в зал, отыскивая глазами сестру. Увидел её в плотном кольце женской компании, откуда постоянно доносились взрывы смеха.

- Егорушка! – Моё присутствие было обнаружено. Сестра бросилась ко мне, чуть-чуть беря крен вправо.

- Тонька, ты уже на пробку наступить успела что ли?

- И не на одну, мы уже четыре часа сидим. Почему опаздываешь, братец? – Сестра поставила брови домиком и надула губы, усердно разыгрывая обиду. С возрастом она всё больше походила на маму, если мои детские воспоминания меня не обманывали. Тёмные волосы, серые глаза, округлое лицо с маленьким подбородком и носом-кнопкой.

- Работа задержала. Держи, это тебе. – Протянул сестре цветы и сертификат в ювелирку.

- Вот что ты за человек, а? Нет бы, взять слово и пожелать сестре всяких приятностей.

- Здоровья. Счастья. С днём рождения. Пух. – Поцеловал сестру в щёку.

- Жену тебе надо, Егор, чтобы научила тебя уму-разуму.

Начинается…

- Кто на этот раз? – спросил я, разглядывая цветастую женскую компанию. Обычно мне с лёгкостью удавалось угадать, кого в очередной раз для меня приволокла сестра.

- Катюша… - Сестра продолжила что-то говорить, я же принялся разглядывать женщин. Вызов моей следовательской чуйке был брошен.

Катюша, значит…

- Красное платье, где всё наружу, тёмные распущенные волосы, губы как у утки, брови как у Сталина, и щётка для обуви вместо ресниц. Она?

- Ну, Егор! Почему ты такой сноб? Нормальная девочка. Ну подделала себя немного. Может, она ради тебя старалась?

- Ради меня? Тонь, так меня разве этим удивишь? Я каждый день такую же Катюшу оформляю за оказание интимных услуг. А такие добрые самаритянки как ты идут по статье двести сорок первой за организацию занятий проституцией.

- Дуралей! – Тонька ударила меня в плечо. – Я же для тебя стараюсь. Та не такая, эта не такая. Жениться давно пора, уже тридцать три, а ты всё один. Пошли, я вас познакомлю. А вдруг это твоя судьба...

Уже через десять минут общения с Катюшей мне захотелось вернуться в отдел, а через двадцать – воспользоваться табельным.

Обвёл взглядом большой зал. Супружеские пары легко считывались, но ещё легче угадывались те, кто пришёл в ресторан не со своими дровами. Рядом со многими уже седеющими и заплывающими возрастным холестерином мужиками сидели вот такие же заделанные куклы.

Я вновь посмотрел на свою «судьбу». Честно говоря, после пятого тоста она не казалась уже такой страшной. Возможно, даже накаченные губы смогли бы скрасить сегодняшний вечер…

- Потанцуем? – перебил девчонку, рассказывающую мне про процедуру подкачки век. В двадцать три года то?

Катька тут же захлопнула рот и попыталась растянуть губы в улыбке. Из этой попытки мало что получилось – её лицо осталось без изменений. Всё время одинаковое будто удивлённое выражение только раззадорило желание опробовать её губы на упругость…

Песня играла подвижная, но я навязал своей спутнице размеренный темп – так было удобнее прощупать как физические формы, так и готовность пойти со мной в туалет.

- Катя, Катерина, эх душа, до чего ты, Катя, хороша, - подпел я бьющей из мощной акустики песне, прижавшись к самому девичьему ушку. Прикусил мочку, опустил одну руку ниже талии и сжал упругую ягодицу. Катька не взбрыкнула, только жеманно захихикала. Значит, уже готова к следующему шагу. – Составишь мне компанию? – Кивнул в ту сторону, где располагался туалет.

Думал, что девчонка поломается для проформы, но она согласилась сразу же.

В туалете никого не оказалось, что меня очень порадовало. Катькина безотказность заводила, по крайней мере сейчас.

Я закрыл дверь на щеколду. Чмокнул подставленные губы. Не понравилось.

- Давай, Катюш, - надавил ей на плечи. И опять она не отказалась, опускаясь на колени. Ширкнул замок на ширинке. Прохлада сменилась горячей влагой. Я посмотрел вниз, оценивая накаченные губы в действии. Ассоциация не заставила себя долго ждать. Не так давно мы накрыли контрабанду специфических игрушек с возрастным цензом. Среди них была точь-в-точь такая же резиновая кукла…

- Давай, Катюха, - подбодрил свою «судьбу» ещё раз. – Вот так. – Должен же я получить компенсацию за то, что слушал весь тот бред…

Всё-таки нет повести приятнее на свете, чем пьяная баба на коленях в туалете…