Не герои

Глава 5

Аркадий Карлович вошел в палату. Он был мрачный, хмурый, и гораздо более старый, чем утром. Его резкое перевоплощение было похоже на то, как белые, воздушные облака внезапно сгущаются в одну большую, иссиня-чёрную тучу. В его глазах звенели осколки мечты о публикациях, финансировании и признании. Он видел перед собой не кровать с маленьким испуганным ребёнком, а трибуны научного совета, где мрачный и непоколебимый столичный профессор ставит вопрос о компетентности Аркадия Карловича как учёного и человека. И вот уже весь многотысячный зал голосует за снятие врача с должности и выходе на смешную — даже по меркам провинции — пенсию.

Светлана Викторовна – и та не сразу его узнала.

Не говоря ни слова, и глядя в пол, он подошёл к медсестре, тихонько отвёл её в дальний угол палаты и прошептал несколько слов ей на ухо. В один миг с девушкой произошли те же метаморфозы, что и с главврачом. Она побледнела, осунулась, сгорбилась, превратившись из молодой и достаточно симпатичной особы в натуральную старуху, с потухшим взглядом. С треском переломились несколько карандашей, которые она машинально вертела в руках.

На ватных ногах она покинула палату, не проронив ни слова, под удивлённым взглядом Володи.

В коридоре они оба уселись на продавленную банкетку, обтянутую потрескавшимся дерматином.

- Такие дела, Светочка. Ни тебе научных открытий, ни нового оборудования, ничего. И парнишка — в наших-то условиях, не жилец, мда, - Аркадий Карлович, уже достаточно отошедший от пережитого, задумчиво почёсывал лысину, очевидно думая, как бы ему восстановить свою репутацию и не потерять работу. Старые шестерёнки его мозгов крутились в полную силу.

Светлана Викторовна молчала и не имела лица. Манекен из магазина одежды.

- Ладно, - сказал главврач. Он решительно хлопнул себя по коленям и встал, окончательно став прежним человеком, -

– Светлана Викторовна, распорядитесь, чтобы малыша перевели в общую палату.

Медсестра вышла из ступора:

- Как… И это - всё?!

- А что ещё?

- Да ведь… мальчика нужно спасать! Ему эта ваша общая палата, как мёртвому припарка. Надо ехать Москву и…

- Что «и»? Что «и», Света? За чей счёт мы его повезём? За твой или мой? Или может быть у вас отложены деньги на курс химиотерапии, или есть договорённость с бесплатным донором. А может у вас и подходящий костный мозг лежит где-нибудь в холодильнике, в контейнере с обедом? Всё стоит денег. Операция, опять же. По округу все специалисты наперечёт. За рубежом — пожалуйста. Вот только по бюджету у нас — швах!

– С-своими силами… может, – робко вставила Светлана.

– О, да! У нас же тут светила науки и немецкое качество, конечно же! Третьего дня уволились сразу пятеро врачей. Всё и держится-то только на нас с вами. Так что… если у вас есть материалы и вы способны провести операцию по пересадке, и опять же — химиотерапию организуете, то вот вам мой карт-бланш. Со своей же стороны я могу предложить мальчику только паллиативное лечение, не знаю даже чем… По-хорошему, ему надо в хоспис. Это ещё можно как-то организовать. Судя по всему, болезнь еще не в самой запущенной стадии, статистика по лейкемии довольно утешительная. Может выкарабкается и сам. Детдомовские — живучие черти… – С каждым сказанным словом Аркадий Карлович набирал в собственных глазах весь свой утраченный вес и значимость, обретал веру в свои слова и правильность решений.

Но Светлана Викторовна не разделила его мнения:

- Да как вы вообще можете такое говорить?! Вы же врач, и должны до последнего надеяться на…

- Вот именно – я врач. – Оборвал её окончательно раздухарившийся начальник, - И в нашей профессии нет места надежде – пациент либо выживет, либо нет, а мы – единственное, что позволяет ему балансировать на этой тонкой грани. Никакая вера и надежда не спасёт мальчишку. Только оперативные действия и холодный расчёт. Наука и финансы – наша опора, но наука слепа, а финансы скудны. Мы лишь можем оттянуть неизбежное. И мы попытаемся. Мужайтесь, Светочка.

Аркадий легонько похлопал подчинённую по плечу.

- Всё-таки правду о вас говорят. – Мрачно сказала она.

- Это какую же?

- Вы жестокий человек. Вероломный и жестокий...

- Жизнь – жестока. А я всего лишь стараюсь оценивать ситуацию трезво и без лишних эмоций. Сердце, оно одно – на всех не хватит. Это не первый безнадёжный случай и, увы, не последний. А в чудеса я уже давно не верю.

- Но почему… Почему всё так? – Светлана опустила голову, закрыла руками лицо и, кажется, даже пару раз всхлипнула.

- Вижу, вы прониклись судьбой малыша.

- Я… смотрю на него, и сердце кровью обливается… Они ещё совсем маленький, беззащитный, но уже такой несчастный, никому не нужный…

- … забытый самой жизнью, мда?

Ответа не последовало.

- Эхехех… Вы ещё слишком молоды, Светочка... Я не буду ни в чём вас убеждать, но дам один небольшой совет – привыкайте. Привыкайте к жестокостям судьбы. Да, мальчика жалко. Но тут уже ничего не поделаешь. Думаю, нам даже руководство детского дома не поспособствует. Парнишку сняли с довольствия, я уже узнавал...

- Разве к такому можно привыкнуть?! – в отчаянии чуть не прокричала девушка.

- Поверьте мне – к некоторым вещам необходимо привыкнуть, если вы не хотите бесследно сгинуть в этом мире… Идёмте, у нас полно другой работы. Прикинем наши варианты. А то чего доброго завтра все на биржу труда отправимся. Яростно сжав кулаки, Светлана вырвалась из рук Аркадия Карловича и устремилась прочь по коридору, звонко отбивая ритм по вытертому паркету.

С обратной стороны двери, тихонько сползая по стене, беззвучно плакал маленький мальчик.

Он слышал всё до последнего слова. И всё понял.