( Не ) главная героиня

10.2

Быть честной перед собой или подстраиваться под обстоятельства?! Разорвать все разом или и дальше тонуть в чувстве написанного счастья, стараясь не думать, не знать и не задавать лишних вопросов? Вернуться к графу Айзеку? Плыть по течению чужой задумки?

За собственными мыслями я даже не заметила, как постепенно начало вечереть. Все давно разошлись. Словно и не было ничего. Я же все также продолжала сидеть в саду на лавочке за фонтаном, позволяя мрачным мыслям разрывать сердце на части.

Почему? За что автор так со мной поступает? С ним поступила? С единственным человеком, который любил меня всем сердцем. Любил и оберегал с первого дня моего появления во дворце. И почему так больно? Не хочу испытывать эту боль. Сердце разрывается. Внутри все скручивает в тугой ком и тяжело дышать. Очень тяжело. Глаза все еще застилают слезы. И ты давишься этими слезами, а ничего не можешь поделать. Только принять. Принять тот факт, что Гвиль прав. Если бы не ты, то Пьер был бы жив!

— Это за то, что я вмешиваюсь, да? — спросила я невидимого бога нашей истории. — За то, что меняю сюжет?

Так лучше бы ты меня убила!

— О чем ты?

Вздрогнула. Не ожидала, что рядом кто-то будет. Граф всегда приближался не слышно. Вот и сейчас также тихо подошел. Отвечать не стала. Сейчас мне не хотелось никого видеть, а его тем более.

— Я искал тебя.

— Зачем? Чтобы поиздеваться? Только не сейчас.

— Нет, я хотел попросить, чтобы ты осталась. Здесь осталась. Во дворце. Со мной.

— Я. Не. Останусь.

— Виновный понесет наказание, — вдруг тихо пообещал Айзек. — Клянусь!

— С чего такая честь?

— Я вижу, как тебе больно…

— Ой, да ладно вам! — я резко посмотрела на него, встречаясь взглядом с красными глазами вампира. — Откуда вам знать, что такое боль?

— Даже если я мертв, это не значит, что не жил.

— Может и жили, но это было слишком давно, так что вряд ли вы знаете, что такое терять близких.

— Ты несправедлива…

— А вы? — я отвернулась от графа, не желая даже смотреть в его сторону. — Вы были ко мне справедливы? Вы, когда топтали любовь? Топтали мои чувства?

— Раз ты так легко сдалась, то и чувства твои ненастоящими были.

Он сел рядом, а у меня даже не было сил отодвинуться.

— Именно! — даже отрицать не стала. — Вы абсолютно правы!

Тишина. Тишина, вынудившая меня все-таки посмотреть на графа. И то, что я увидела, мне понравилось. Даже очень. Он был не просто удивлен. В его глазах застыла горечь, смешанная с непониманием и ошеломлением.

— Сэл, ты нужна мне…

Замерла.

— Нужна моей запятнанной душе.

— Прекратите! — отчаянно попросила я. — Прекратите играть с чувствами других.

— Это ты играешь со мной! Сначала везде ходишь за мной, ловишь каждый мой взгляд, прикосновение, жаждешь моих губ, предлагаешь себя, своей крови, плачешь из-за меня, а потом что?

— То были не мои действия, так хотел автор!

— Что?!

— По собственной воли вы мне никогда не нравились. Ни единого мгновения!

— Повтори! — зло бросил он. — Повтори, что ты сейчас сказала!

— Айзек, вы мне никогда не нравились.

Я медленно поднялась, надеясь, что останавливать меня не станут. Не стали. Отпустили, давая возможность уйти. Лишь на миг обернулась, замечая растерянность на лица графа. Я уже и сама не понимала, что это сейчас было. Он говорил мне это или лишь слова автора? Я не уловила момента. Была ли это сцена? Даже если так, то что-то поменялось. Что-то идет совсем не так. Между Генрихом и Машей зарождаются чувства, поэтому мы с Айзеком выступили наперед? Стали главными? Разве такое возможно?

— Я поменяла историю… действительно поменяла!

И именно это стало причиной смерти Пьера?! Смогу ли я себя простить? Смогу ли жить с этим? И что мне теперь делать?

Я остановилась у входа во дворец, однако, не решаясь войти. И не зная, стоит ли? Куда идти? В академию? К Маше в больницу? Что хочет от меня автор? Чего ждет?

В груди неприятно кольнуло. Сначала незаметно, а после сильнее. Пока перед глазами вдруг не стало темнеть. Неужели писака все-таки решила от меня избавиться? Может это и к лучшему. Зачем мне такая жизнь, где я ничего не решаю? Жизнь, где по моей вине умирают люди.