( Не ) главная героиня

***

Щелчок. Только не сейчас. Пожалуйста. Однако автор был иного мнения. Я в незнакомой светлой комнате со светлыми шторами. За окном глубокая ночь. Однако тут светло. Светло и пахнет травами. Больница? Снова?

Рядом в кресле сидит Генрих, а в руках у него иголка и нитка. Он что шьет?! И где я вообще? Верните меня обратно к магу!

— Привет, соня! — ласково произнес вампир, откладывая свои принадлежности для шитья и вставая. — Долго же ты спала.

И хочу одно ответить, но вместо этого говорю:

— Болезнь дает о себе знать.

— Да, твоя простуда усугубила дело…

— Простуда?

Ответом мне был мой собственный громкий чих.

— Ты бы еще дольше постояла с нашим новым ректором под дождем, — недовольно напомнил Генрих. — Твой организм не справляется с дополнительной на него нагрузкой и если ничего не предпринять, то твоя кровь тебя же и погубит.

— И что нужно делать? — сухо спросил неожиданно явившийся третий гость, что услышал конец разговора. — Как помочь Селесте?

Ясно. Автор снова бросает меня к Айзеку. Боги, хоть бы Талисиен помнил. Хоть бы не забыл. Не забыл и не исчез. Прошу! Я буду послушной, обещаю!

— Первое, не пить ее кровь! — с укором напомнил Генрих, хотя в действительности этого и так давно не было. — Второе, покой и забота, которое ей так не хватает в твоем доме.

— Генрих…

— Что, Айзек, думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься? Как относишься к другим?!

Что это вообще за сцена ссоры братьев и зачем я тут?!

— Господин, — покладисто и тихо позвала я, — не надо, вот возьмите…

Протянула ему со стола письмо. И, судя по почерку на нем, письмо было написанное мною. Когда только успела?

Не взял. Фыркнул. Отбросил. Словно и не было тех романтичных сцен. Либо же автор настолько непостоянен, что сам не может решить, какой же характер у ее героя!

Между тем сцена закончилась также неожиданно как и началась. Лицо Айзека сменилось, он медленно подошел ко мне, наклонился и поднял то самое письмо, что откинул минутой ранее.

— Эй! — удивленно воскликнула я, попытавшись забрать наверняка какой-то собственный позор. — Верни!

— Нет.

— Ты унизил меня!

Проигнорировал. Распечатал конверт. Пробежал глазами. Только я и сама понятия, не имела, что в нем написано! Наверняка какая-то любовная ерунда.

— Ты сказала, что твои чувства ко мне ненастоящие, — вдруг вспомнил мои же слова Айзек. — В письме написано обратное.

— Я, наверное, пойду… — смутился Генрих, явно чувствуя себя здесь лишним.

— Да-да, иди, только нити свои не забудь, швея!

Генрих вспыхнул, но ничего не сказал брату. Посмотрел на меня, словно спрашивая, нужна ли помощь, после чего все-таки ушел.

Помощь мне не нужна была. А вот Талисиен очень даже! Вот кто, но вместо него передо мной Айзек.

— Так что скажешь, Сел?

— А что говорить… — я пожала плечами. — Это даже не я писала. Понятия не имею что там.

— Знаешь, — задумчиво протянул граф, складывая письмо пополам и пряча в карман пиджака. — Я бы хотел, чтобы твои слова и чувства были настоящими.

Что?!

— И, чтобы ты не делала, а все всегда возвращается.

На этом он вдруг приблизился ко мне, наклонился, ласково коснулся губами моего лба и ушел, оставляя меня в полном замешательстве.

— Что это сейчас вообще было?!

Впрочем, долго размышлять не стала. Благо больница находилась недалеко от академии. Так что я отыскала в шкафу свои вещи, оделась и вышла. На мое счастье на посту никого не оказалось и даже не пришлось ничего объяснять.

На улице все также лил дождь, но это не могло меня остановить. Слишком сильным было желание увидеть Талисиена. Убедиться, что наш разговор был. В самом деле, был! Что меня не забыли…

Хлюпая по лужам вмиг промокшими туфлями и громко шмыгая носом, я поспешила темными улочками в сторону академии. И пусть с моей стороны это было неразумно, но разве я отличалась разумностью? Особенно, когда вопрос касался жизни и смерти. По крайней мере, для меня! Я просто не переживу, если окажется, что нашего разговора даже не было, а Талисиен вновь тот не помнящий ничего ректор.