( Не ) главная героиня

13.4

Я зло взглянула на мага и тут же пожалела, когда наши взгляды пересеклись. Его: теплый и виноватый, и мой — полный холода.

— Я делал это ради тебя… — как-то устало проговорил он и… неуверенно?

— Для достижения целей любые средства хороши, так? — с насмешкой поинтересовалась я. — Готов был убить себя ради призрачного будущего?

— Ради тебя, Селеста! — на этот раз голос мага прозвучал твердо, словно лезвие, рассекающее воздух. — Ради твоего будущего!

— Это глупо!

А внутри меня ураган эмоций. Счастья. Любви. Признания. Обожания и благодарности. Умом понимаю, что он не должен был так поступать, а сердце кричит: «Дура, он же любит тебя!» Любит как никто другой. Сильнее чем твоя надуманная любовь к Айзеку, в которую ты так долго верила. Сильнее твоей собственной зародившейся любви в израненном сердце.

Ты любишь его! Ты знаешь, что любишь Талисиена также сильно как он тебя. Так зачем противишься? Зачем строишь из себя оскорбленную девицу?!

— И правда… зачем?

Он не спрашивает о чем я. Берет мои ледяные ладони в свои руки: теплые, ласковые и нежные. Берет так мягко и с любовью. Так осторожно. Собственное сердце пропускает удар, вынуждая вновь на него посмотреть, но уже без тех напутственных обид и холода.

— Разве твоя жизнь ничего не стоит для тебя? — тихо спросила хоть и знала прекрасно ответ, однако была не в силах его принять.

— Когда на чаше весов — счастье одного, а на другой — благополучие целого мира, людей, живущих в нем, то да, моя жизнь стоит того, чтобы ею пожертвовать!

Архимус улыбнулся, но мне было не до улыбки. Тогда он продолжил:

— Твоя жизнь и твое благополучие — это счастье многих!

— Это не так! — я медленно отстранилась. — Я ничем не особенная и уж точно никому счастья не принесла.

— Ошибаешься! — покачал головой маг. — Ты смогла увидеть реальность, правду, которая нас окружает, смогла показать это другим, заставила всех изменить свою историю! Разве этого мало?

— А разве много? Разве история сильно поменялась? Разве стало лучше?

Однако ответить маг не успел. Словно издеваясь надо мною, судьба вновь послала мне иномирянку. И вновь в самый неподходящий момент. Радостная Маша выбежала из раскрытых дверей больницы с огромным талмудом в руках.

— Я нашла! Нашла!

И, кажется совсем не расстроенная фактом того, что лишилась магии. Лицо ее прямо светилось от счастья.

— Я нашла путь домой!

— Снова? — искренне ужаснулась и, кажется, не я одна.

Мы с Талисиеном одновременно переглянулись, не сразу замечая, как следом за Машей вышел Генрих. Зато он сразу нас заметил. Махнул рукой и улыбнулся.

— Думаю, Маша уже поделилась новостью?

Я в ответ лишь кивнула.

— Однако тем, что без магии не сможет провести обряд, скорее всего не успела?

— Генрих! — осуждающе обернулась к вампиру Маша. — Это ведь поправимо все! Эрик же обещал помочь.

— Если его отец согласится…

— Видишь, Сэл, — вдруг встрял в разговор Талисиен, кладя ладонь мне на плечо и слегка одобряюще сжимая. — Теперь ты — главная героиня!

— Почему?! — не сразу поняла я.

— Потому что Маша вернется домой!

Мы все удивленно повернули головы к магу, а тот лишь в ответ тепло улыбнулся, не спеша что-либо объяснять. Впрочем, до меня постепенно начало доходить. Если мы поможем Маше вернуться, то в этом мире я действительно останусь единственной главной героиней! Живой героиней!

Кстати, о птичках!

— Генрих, я хотела тебя попросить вновь посмотреть мою кровь!

Вампир сперва удивленно поднял брови, а после как понял. Как округлил глаза. Как посмотрел в ужасе на Талисиена. Затем и на меня. Словно бы не веря собственным глазам. Будто я мертвец какой-нибудь оживший.

— Неужели вы это сделали?!

— Что сделали? — тут же заинтересовано спросила Маша. — Ребята, вы о чем?

— Это длинная история…

— А мы не спешим, — серьезно и, как мне показалось, с укором уточнил вампир. — С интересом послушаем, а заодно узнаем результат!

Пришлось рассказать. Все как было. Помог мне в этом нелегком деле Талисиен, который быстро обошел тот факт, что хотел пожертвовать собой и почти сразу начал об Айзеке. Генрих явно не был удивлен действиями брата, а вот Маша не сдержалась, чтобы не сказать:

— Мерзавец!