Не говори Нет всегда говори Да. 2

Глава 1

Милана

Утро в Оксфорде выдалось туманно прохладным. Таким, какое особенно любят англичане в этот период. Мягкое с ноткой меланхолии и обещанием дождя к полудню. Воздух пропитан запахом влажной зелени, старого кирпича и далёкого дыма из каминов. Серое небо, будто выцветшее от долгого времени, нависало над городом как потёртый шёлковый занавес. Здесь, в Англии даже осень не бывает резкой, она приходит незаметно, словно гость, не желающая тревожить хозяев. Я всегда говорила себе, что именно эта сдержанность, эта утончённая скромность английской природы, помогла мне исцелиться и забыть тот кошмарный день, когда я навсегда потеряла своего Андрея.

В России всё было иначе, осень была яркая, почти театральная с падающими листьями, как пламя; зима всегда была суровая, с метелями, которые могли загнать в угол даже самого упрямого человека. А весна всегда взрывная, с первыми лучами солнца, растапливающими лёд и сердца одновременно. Там природа требовала внимания. А здесь будто просила мягко, почти шёпотом. Именно поэтому её школа дзюдо расположилась в старом кирпичном здании недалеко от реки, в районе, где ещё сохранились узкие улочки, мощеные булыжником, и дома с окнами-эркерами, за которыми, казалось, пряталась целая жизнь. Зал был небольшим но светлым: высокие окна пропускали рассеянный дневной свет, а стены украшали гравюры с цитатами и фотографиями учеников на соревнованиях. На полу татами, привезённые из Японии, пахнущие соломой и потом. Всё здесь дышало порядком, уважением и тишиной, совсем не так, как в моей первой секции в Перми, где тренировки проходили в подвале ДК среди запаха краски, сырости и чьих-то забытых кроссовок.

Сегодня, как обычно, в зале звучали ритмичные крики и шуршание ног по матам. Я стояла у края татами, скрестив руки на груди, но взглядом наблюдала, как десяток детей, от семи до четырнадцати лет повторяли за мной базовые движения: укэми, падения, захваты. Я не просто тренировала их, я сама училась у них, их честности, их способности верить без оговорок. После всего, что случилось в моей жизни, именно здесь, среди этих ребят, я снова почувствовала себя целой. Пять лет назад я приехала в Англию со сломанным сердцем и ребенком от любимого человека. С паспортом, в котором значилось, «Российская Федерация». Сегодня, я уже лучший тренер по боевым искусствам в графстве, автор методики «Дзюдо для чувствительных душ», и даже местная газета недавно написала обо мне статью под заголовком: «Как русская женщина научила британских детей побеждать страх».

— Синьора Милана! — окликнул меня один из мальчишек, споткнувшись и упав неуклюже. — Я опять всё испортил!

Я подошла к нему, опустилась на одно колено и улыбнулась:

— Никто ничего не портит, Лука. Ты только что научился тому, как не ломать себе шею. Это тоже победа.

Ребёнок расплылся в улыбке, и в этот момент в дверь постучали. Я поднялась, поправила пояс и направилась к двери. На пороге стоял курьер в тёмной куртке с логотипом службы доставки, держа в руках небольшую коробку, завёрнутую в простую коричневую бумагу.

— Для Синьоры Миланы? — спросил он, протягивая посылку.

— Да, это я, — ответила, удивлённо принимая свёрток. Странно, никто не знал мой точный адрес, кроме нескольких близких друзей… и тех, кто давно исчез из моей жизни навсегда. Пройдя в раздевалку, закрыв за собой дверь, я села на деревянную скамью. Сердце начало биться чаще, хотя внешне я старалась держать себя в руках, которые дрожали, пока я развязывала верёвку. Под бумагой оказалась изящная картонная коробка, внутри которой лежала бархатная подушечка. И на ней… Кулон. Изумруд в форме бабочки. Тот самый, я замерла, забыла как дышать, воздух будто вытянули из моих лёгких. Перед глазами вновь вспыхнуло воспоминание: маленький ювелирный магазинчик в Перми, тот самый день, витрина, где среди сотен украшений мой взгляд зацепился за эту бабочку. Я одела его на себя и посмотрела в зеркало. Оценивая как смотрюсь в слишком дорогой для меня вещице. Не замечая, что за мной наблюдают. Андрей стоял в дверях молча, с той самой полуулыбкой, которую я, так и не научилась читать до конца. Он ничего не сказал тогда, просто смотрел по особеному, запоминая этот миг. А потом колледоскоп воспоминаний, последняя проведенная ночь вместе, на утро лишь записка, написанная карандашом на бумаге: «Любимая моя девочка!!! Да, именно "Любимая", потому что я люблю тебя, больше всего на свете. Ты самое лучшее, что было у меня в этой проклятой жизни. Обещаю тебе: я найду твоего брата. А теперь послушай меня и сделай всё, что я скажу. На столе лежат счета за границей. Я хочу, чтобы вы с семьёй уехали, подальше отсюда. Начните жизнь с чистого листа. Помнишь, мы с тобой играли в игру? Поздравляю, ты выиграла. Я оставляю тебя в покое». Потом взрыв, могила Андрея, и я стою и обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы быть счастливой, ради нашего ребенка. Пять лет, прошло пять лет, никто не пытался мне напомнить о прошлом, о нём.

— Кто передал эту посылку?! — я выбежала в коридор, догоняя курьера, который уже спускался по лестнице.

— Не знаю, мэм, — ответил он, не оборачиваясь. — Мужчина в капюшоне. Сказал: «Для Синьоры Миланы». Больше ничего.

— Как он выглядел? Где он сейчас?

— Ушёл сразу. Высокий. В чёрном. Не стал ждать.

Я бросилась на улицу, дождь усилился, капли стучали по асфальту, смешиваясь с туманом. Огляделась: улица была почти пуста. Автомобиль проехал мимо, брызнув в меня водой. Женщина с собакой спешила под зонтом. Школьники смеялись, прячась под навесом. Но никого подозрительного в капюшоне. И всё же… я чувствовала. Чувствовала взгляд на себе, тяжёлый, пристальный, такой знакомый до мурашек. Он был где-то рядом, возможно, за углом. Возможно, в той машине. Возможно, наблюдал за мной всё это время. В России такие моменты были бы громкими, кто-то бы крикнул, машина бы резко затормозила. Но здесь всё происходило в тишине, с намёкам на прошлое, в паузах между каплями дождя. Даже угроза здесь была совершенно вежливой, но от этого не менее страшной и пугающей.