(не) Идеальный джентльмен

2.

– Это не сон. Это книга. А вы попаданка. Попаданка в книгу,– сообщила мне Елена.
Не могу сказать, что это для меня что-то поменяло. Попаданка в книгу ли, сон ли, какая разница? Я в любом случае была не в своей обыденной реальности – с работой бухгалтером, и тяжёлым разводом за плечами, – а в другом, сказочном мире.
– А что это за книга? Я имею в виду, книга, в которую я попала? – беззаботно поинтересовалась я у хмурой Елены.
– Хотела бы я сама это знать, – мрачно ответила Елена. – Как называлась та книга, которую вы читали последней?
– Э-э-э… ну….
Я призадумалась. Книга, которую я читала последней, называлась «Налоговое право», и, как вы понимаете, это был совсем не тот текст, на страницах которого можно было встретить красавца с топором наперевес.
– Я уж и не помню, – сказала я, – я много работаю, как то не до литературы…
И тут меня осенило.
– Мне же вчера подарили книгу! Только я её не читала, я её не открыла даже, она называется «Идеальный джентльмен».
Елена тяжко вздохнула.
– Да здесь почти любой мужчина идеальный джентльмен.
– Правда? – удивилась я, – Этот мир нравится мне все больше и больше!
Но Елена не оценила мой энтузиазм.
– Прошу меня простить, – произнесла она, поднимаясь, – у меня тоже сложная работа и…
– А кем вы работаете? – беззастенчиво перебила я её.
Елена закусила губу. Но грубить мне она не стала.
– Я детектив-криминалист, – сухо ответила мне она.
– Ничего себе! – восхитилась я.
– У меня завтра трудный день, – процедила Елена сквозь зубы. – Мне надо выспаться. А ещё мне надо собрать вещи и перенести их в другую комнату. Поэтому, не могли бы вы…
– Ой, да, конечно! – перебила я её. – Я сейчас уйду!
И, пользуясь тем, что я теперь бестелесный и невидимый дух, я смело прошла сквозь ближайшую стену.
Не знаю, было ли это что-то подсознательное, или мне просто так повезло – но я оказалась лицом к лицу с тем самым красавцем-мужчиной. Комната, в которую я попала, была оклеена зелёными обоями, там была кровать и письменный стол, подсвечник на резной тумбочке дополнял свет газовых рожков, а ОН стоял, повернувшись боком, и внимательно смотрел куда-то в мой подбородок.
Нет, конечно же он смотрел не на меня. Я ведь была невидима. Стоя перед зеркалом, через которое я только что прошла, он разглядывал синяки на своём потрясающем бицепсе. Очевидно, взлом комнаты хмурой Елены даром ему не прошёл.
– Привет! – сказала я ему, впрочем, без особой надежды быть услышанной.
Красавец отвернулся, аккуратно расправил закатанный рукав, застегнул запонку на манжете, одёрнул жилет, и уселся за покрытый бархатной скатертью стол. Перед ним лежали бумаги, которые он собирал в аккуратную стопочку, и складывал в портфель. Заглянув через широкое плечо этого красавца, я успела увидеть, что верхний листок содержит биографию какого-то «Блохина Виталия Владимировича, сорока лет от роду, телосложения среднего, волос русый». Дальше шло что-то о полярных исследованиях, но бумажный полярник Блохин интересовал меня гораздо меньше сидевшего передо мной живого мужчины.
– Ты очень красивый, – сказала я, ощущая свою полную безнаказанность. – Очень-очень красивый.
Красавец засунул одну стопку листов в портфель, и принялся сортировать другую. Я слышала его дыхание, и даже тепло его чувствовала, но пальцы мои проходили сквозь его руки насквозь.
– Жалко, что ты меня не видишь, – сказала я, наклоняясь к нему.
И тут в дверь постучали.
– Андрей Германович, это я. – Произнёс напряжённый голос Елены, – Я сложила свои вещи.
Несколько досадуя, я проводила взглядом красивого Андрея Германовича, неспешно одевавшего пиджак и неторопливо шедшего открывать дверь.
– Елена Александровна, проходите, – сказал Елене красивый Андрей, – я почти собрал свои вещи.
Елена была вся увешана сумками и баулами, и кроме того, она уже успела переодеться. На ней была длинная, в пол, серая юбка, и такой же серый жакет. Или пиджак. Не знаю, как называлась эта деталь гардероба, в любом случае это была некрасивая и мешковатая вещь. А ещё на шее у Елены был галстучек в полоску. Честно, на её месте я бы лучше показалась перед красивым Андреем в том багровом халате, чем в этом, с позволения, сказать, костюме.
Елена вошла в комнату, Елена грохнула свои сумки на пол, Елена увидела меня.
– А.... – протянула она, буравя меня взглядом.
– Да, Елена Александровна? – вежливо осведомился Андрей.
Елена не отвечала, вытянув шею, она смотрела на меня, смотрела пристально, и, пожалуй, даже, злобно, с оттенком «Ты чего здесь забыла». Красавец Андрей аж обернулся, чтобы понять, что же такого ужасного Елена увидела в его комнате.
– Я сейчас соберу все бумаги и сразу уйду, – сказал он, решив, видимо, что Елена изучает взглядом его стол.
– Это… это замечательно, – пробормотала Елена.
– С вами все в порядке? – Уточнил у неё Андрей.
– Да, – глухо произнесла Елена.
– Я оплатил разбитую дверь, и попросил поменять постельное белье в обеих комнатах, – сказал Андрей Елене.
– Да, да, – Елена, наконец, перестала буравить меня злым взглядом, и посмотрела на Андрея, – спасибо вам.
Андрей кивнул, поспешно запихал оставшиеся бумаги в портфель, подхватил сумку и вышел. Мы с Еленой остались тет-а-тет, так сказать.
– Вы зачем пошли к Андрею Германовичу? – прошипела Елена, сжимая кулачки, – да ещё и в одном белье!
Во-первых, я не специально шла к Андрею, а во-вторых белье моё он все равно не увидел. Но я не стала говорить это Елене. Мне, на самом деле, было её жаль. Она явно не ровно дышала к красивому Андрею, но совершенно не умела этого показать. Поэтому я просто сказала:
– Извините.
– Вы ведёте себя неприлично! – продолжала наседать Елена.
– Я не специально. Я просто прошла сквозь стену – миролюбиво сказала я, – я не знала что за стеной кто-то есть.
– Но потом, когда вы увидели что здесь посторонний мужчина, почему вы не ушли?
– А куда мне было идти?
– Да хотя бы на улицу! – взвизгнула Елена.
– А что там, нет посторонних мужчин? – поддела я Елену, – или единственный посторонний мужчина здесь – Андрей?
Елена моргнула, открыла рот, закрыла – и внезапно как-то раскисла. Она отвернулась от меня, отошла, и плюхнулась в кресло.
– Он вам очень нравится? Андрей Германович, я имею в виду? – спросила я её.
В реальной жизни, я, наверное, никогда бы вот так не полезла с расспросами к едва знакомому человеку, но как раз реальной я себя сейчас не чувствовала.
Елена не ответила мне, она молча поднесла руку ко лбу.
– Вам плохо? – спросила я.
– Знаете, вы очень надоедливый призрак, – сдавленно произнесла Елена.
– О, так я теперь призрак? – Обрадовалась я, – я приведение? И это, наверное, замок? А другие призраки в этой книге есть?
– Нет! – Елена тяжко выдохнула, – нет, никакой это не замок, это гостиница, и никакое вы не приведение, это вообще книга не про приведения, а про попаданку. Это книга про вас!
– Книга про меня! – я восхитилась ещё больше, – круто! А вы уверены? В смысле, неужели это книга про меня! Вот уж не ожидала, что про меня кто-то напишет книгу!
Елена мрачно на меня посмотрела.
– Вы попаданка. Это очень редкое явление. Так что с вероятностью девяносто девять процентов эта книга – про вас. Книга про попаданку в книгу. Вы главная героиня, а я ваша некрасивая знакомая, или, может, тайная недоброжелательница. Может, вообще антагонист, но что я не главное действующее лицо, это точно.
Елена так всё это сказала, как будто это было совершенно ужасно – не быть главным героем. И я поспешила её утешить:
– Ну… Бывает. Зато вы живёте в книге это же замечательно!
Елена издала саркастический смешок.
– Не так уж и замечательно, – она откинулась в кресле, – У вас, в реальном мире, любой может сам выбрать себе сюжет, и жить, как нравиться, у вас нет главных и неглавных героев. А каково мне? Вот я выбирала профессию криминалиста. Выбирала и думала: а вдруг эта книга про морские приключения, а я на море не попаду никогда? Или это сельская пастораль? Или эта книга про любовь? Представляете, – Голос Елены снова напряжённо зазвенел, – Каково это жить, осознавая, что ты второстепенный герой, может, даже не второстепенный, а так, эпизодический, массовка, может вся моя задача, это как в том анекдоте, передать однажды главному герою соль, чтобы он подумал – «какая некрасивая девушка, под стать мрачной сегодняшней погоде!»
– Ну уж вы совсем загнули, – сказала я, – у нас, как вы говорите, в реальной жизни, тоже не все сельские жители добровольно выбрали себе «сельскую пастораль», но уж где родился, там и пригодился.
– Вам меня не понять. Вы и не представляете себе, какую пустоту я постоянно ощущаю.
Я её понимала – в какой-то мере, – но интуитивно мне казалось, что дело тут вовсе не в том, кто главный, а кто не главный герой.
– А знаете что, давайте дружить? – сказала я ей, – Если я главная героиня, то вы будете подругой главной героини, это, между прочим, тоже почти главное действующее лицо.
Елена остановила на мне взгляд, явно обдумывая эту мысль.
– И я буду вашей некрасивой подругой, – проговорила она мрачно.
– Почему сразу некрасивой? С чего вы вообще решили, что вы некрасивая? И давайте уже перестанем «выкать» мне это не нравится, я «вы» только главбуху на работе говорю, и поэтому у меня такие ассоциации… Как будто вы меня постоянно осуждаете.
Хотя тут, наверное, дело было не только в местоимении «вы».
– Ладно, – Елена неловко протянула мне руку. – Давай дружить.
Я поболтала своей неосязаемой рукой в её кисти, и ответила.
– Меня все называют Элей.