(не) Идеальный джентльмен

5.

Я точно не знаю, что подумал Андрей, увидев меня в одной пижаме. В тот момент мне было не до того, чтобы наблюдать выражение его лица, а когда я увиделась с ним во второй раз, когда я спустилась вниз уже одетая, Андрей был невозмутим. По крайней мере внешне. Внутренне, он, вполне возможно, всё ещё пребывал в лёгком шоке – так же как и работники гостиницы. Но в лицо мне никто ничего не сказал. Люди здесь были вежливые и сплетни они оставили на потом.
– Элеонора Старжинская, – представилась я Андрею, и протянула ему руку.
Я от души надеялась, что он мою руку поцелует. Я надеялась понравиться ему, ведь теперь меня было видно, и кроме того, сама я себе очень нравилась в этом старинном платье и шляпке. Но, очевидно, впечатления от моего первого, полуголого появления были ещё слишком свежи. Андрей на меня даже не посмотрел. Он едва коснулся моих пальцев, его поклон напоминал какой-то дёрганный кивок, и, когда он начал говорить, то заговорил с Еленой.
– Вы не предупреждали о том, что пригласите себе помощницу, – строго сказал он ей.
– Да я, не предупреждала, но…
– Но а я вот взяла и приехала! – радостно провозгласила я.
Наверное, на моем поведении сказывалось ощущение присутствия в сказочном сне, обычно я, всё-таки, не такая развязанная. Но какой-то плюс в моём хамстве был – Андрей так поразился (или возмутился) что на какое-то время потерял дар речи. А когда он заговорил, то смог сказать только:
– Нас ждут к десяти.
Елена кивнула ему в ответ, и поспешно села в автомобиль. Я юркнула вслед за ней, Андрей сел за руль, завёл мотор, и мы поехали.
Поездка была недолгой. К воротам поместья лесопромышленника Захарова мы подъехали уже спустя полчаса, впрочем, от ворот поместья, до самого дома мы добирались почти ещё столько же. Захаров сам встречал нас. Это был представительного вида старик, седой, прямой, под руку его держала жена, очень на него похожая, позади стояла племянница. Гости этого поместья, в количестве трёх человек ( два полярника и один проектировщик дирижаблей) были пока где-то в недрах своих комнат.
– Господа, – произнёс Захаров, – чрезвычайно рад вас видеть...
И дальше пошли раскланивания и расшаркивания, Захаров церемонно приветствовал, племянница вторила ему и мило улыбалась, Андрей почтительно кивал. Я уж думала, что этому церемониалу конца так и не будет – но неожиданно прибыло спасение в лице местного полицейского чина, тоже, как оказалось, находившегося в этом доме.
– Очень рад! – воскликнул долговязый полицейский, протискиваясь вперёд Захарова. – Рад, что вы, наконец, приехали, господин…
– Горин, Андрей Германович.
– Завадовская Елена Александровна, – представилась Елена.
– Старжинская Элеонора Сергеевна, – сказала я.
– Рад, очень рад, мы здесь совершенно зашли в тупик, – сказал полицейский и промокнул лоб маленьким белым платочком.
Это был карикатурной внешности человек, тонкий, длинный и с пышными усами, нарядная полицейская форма делал его ещё смешней.
– Я бы хотел взглянуть на материалы дела, – сказал Андрей, перед этим ещё раз сказавший Захарову что-то вежливое.
– Было бы что смотреть, – сказал полицейский.
Развернувшись, он резво зашагал внутрь дома. Вся наша компания, не успевавшая за его ногами-циркулями, семенила следом.
– Я не мог вас дождаться, – говорил полицейский поднимаясь вверх по лестнице, – Мы совершенно зашли в тупик, – повторил он, заворачивая в коридор с ковровой дорожкой во всю длину.
– Кто из вас криминалист? – Спросил полицейский, когда мы оказались в большом и просторном кабинете.
– Я криминалист, – сказала Елена.
– А где ваша помощница? – Вдруг спросил Андрей. – Она же шла с нами.
Забывшись, я пошла вместе со всеми, и, естественно, исчезла, как только мы вошли в дом.
– Она должна была пойти опрашивать охрану, – выразительно глядя на невидимую меня произнесла Елена. – Она очень хорошо ведёт допросы.
– Надеюсь, госпожа Старжинская добьётся большего успеха в этом деле, чем я, – усмехнулся полицейский, – а здесь работа для криминалиста. Следы взлома, – кивнул он на большое окно. – Изучайте, – улыбнулся он Елене. – А это вам. – И он сунул в руки Андрея тоненькую папочку.
– Это все показания? – уточнил Андрей.
– Все, – кивнул полицейский.
– Но ведь в поместье почти тридцать человек, – сказал Андрей, и одна его красивая бровь слегка приподнялась, – а здесь листов десять, не больше.
– Все показания этих тридцати сводятся к трём словам: я ничего не видел.
– Это четыре слова, – холодно произнёс Андрей.
– Не суть. – Полицейский ещё раз вытер свой лоб. – Что ж, если я ничем больше не могу вам помочь…
– Не снимайте охрану с поместья. И никого не выпускайте, – сказал Андрей.
– О, с этим я справляюсь прекрасно, – протянул полицейский. – Меня даже Марья Валерьевна похвалила. Она сказала, что я очень компетентен.
– Марья Валерьевна Захарова? – Уточнил Андрей. – Племянница хозяина дома?
– Да. – С чувством произнёс полицейский, и мне показалось, что он к этой Марье неравнодушен.
Елена, тем временем, уже открыла свой саквояж и вовсю орудовала лупой и щипчиками, Андрей сел за стол и углубился в чтение.
А я пошла сквозь стену. На самом деле мне надо было идти к охранникам, но это было так далеко… Так что вначале я решила побродить по дому.
Из кабинета я попала в библиотеку – просторное, очень светлое помещение, с рядами книг от пола до потолка. В библиотеке никого не было. Я походила туда-сюда, почитала названия – большинство книг было технического содержания. За окном библиотеки был парк, а на полу лежал толстый ковёр. Мне стало любопытно, смогу ли я пройти сквозь пол, как до этого проходила сквозь стены – и да, никаких сложностей с этим не возникло. Я легла на ковёр, просунула голову сквозь него, и увидела лестницу, ту самую, по которой мы только что все вместе поднимались. На лестнице никого не было, и я вернулась в библиотеку. Какое-то время я развлекалась, проходя сквозь полки с книгами, и наблюдая все эти корешки и страницы, так сказать, изнутри. Но ничего интереснее толстого жука-короеда, деловито ползавшего по одной из книг, я не нашла. Зато за самими стеллажами я нашла какое-то тёмное пустое пространство, очевидно, какую-то кладовку, правда, очень небольшого размера, и со странным отсутствием двери, ведущей в эту клетушку. За одной её стеной был библиотечный стеллаж, другая стена была внешней стеной дома, за третьей была спальня и изголовье кровати, а четвёртая стена выходила на лестничную площадку. Но двери не было и там. Я уж, решила, что нечаянно попала в какой-то не в меру просторный дымоход – но заглянув под пол этого маленького помещения я обнаружила под собой люстру. Внизу, под люстрой был стол – и никакой печки или камина. Так что эта клетушка точно не была дымоходом. Кроме того, приглядевшись, я обнаружила вдоль стенок этого тайного места множество полочек и шкафчиков, что меня очень обрадовало – ведь здесь кто-то мог прятать похищенные бриллианты! Было бы невероятно круто, если бы я вот так, сходу их нашла. Но бриллиантов было украдено с полсотни, большинство из них имели совсем не маленький размер, и были оправлены в разные украшения. Так что эта коллекция бриллиантов должна была быть очень заметной такой горкой предметов. Но ничего подобного в этой тайной комнатке не было. Поэтому, повозившись, я покинула это место. Я решила обследовать спальню за стеной. Я смело прошла сквозь стену и...
...И оказалась прямо посреди беседы Марьи Валерьевны, племянницы хозяина дома, и светловолосого полярника Блохина.
Марья сидела сцепив свои пухлые ручки, Блохин возвышался над ней, грудь его ходила ходуном, он явно был очень взволнован.
– Вы знаете мои чувства. Я так люблю вас! – сказал Блохин Марье Захаровой.
Это было прямо как в кино!