(не) Идеальный джентльмен

6.

Красота, как говорится, в глазах смотрящего. « Когда я впервые увидел европейских женщин, они поразили меня своим уродством, особенно отвратительными мне показались их глаза и волосы самых разных цветов и оттенков» – Это реальные воспоминания одного китайца, жившего на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. Захарова Марья Валерьевна, племянница лесопромышленника Захарова, была примерно такой же красавицей. Не в том смысле, что у неё что-то не то было с цветом волос или глаз, просто мне сложно было понять, что такого нашли в ней сразу двое мужчин – полярник Блохин и начальник местной полиции. Да, лицо у Марьи было правильным, глаза выразительными, а кожа белой и чистой – хотя без пудры не обошлось, – но на мой придирчивый взгляд она была откровенно толстой. У неё была мощная шея, а руки напоминали две подушечки. И не думайте, что корсет утягивал её тело в рюмочку, вовсе нет. Некоторую женственность он её фигуре придавал – но не более. В моем мире она наверняка стеснялась бы себя, и ходила бы в бесформенных туниках и ботинках на устойчивом каблуке. Однако, мы были не моем мире, а в книге, и время здесь было другим, к бодипозитивным девицам гораздо более щадящим. И поэтому Марья семенила, переступая мелкими шажками под слоями шелковых юбок, на голове у неё была высокая причёска, под подбородком пышное декольте, а на лице полная уверенность в своей неотразимости.
– Марья Валерьевна, – страдающе говорил полярник Блохин, – вы так и не ответили мне. Прошло уже три месяца, с тех пор, как я спрашивал вас, готовы ли вы стать моей женой. А вы до сих пор не ответили мне. Вы специально меня мучаете.
– Виталий Владимирович, – с нажимом произнесла Марья, – мы все сейчас в такой сложной ситуации, дядя места себе не находит, а единственное, что вас интересует, это выйду я за вас замуж или нет.
– Вам просто нравится меня мучить.
И тут я была с блондинистым Виталием Владимировичем полностью согласна. Кража бриллиантов это, конечно, очень волнительно, но не настолько же, чтобы девушка не могла понять любит она мужчину или нет. Ощущения такого рода, по-моему, вообще ничем забить невозможно. Но Марья хлопала пшеничными ресничками, покусывала алые губки и делал вид, что только от большой доброты терпит настойчивость своего кавалера, который, кстати говоря, был вполне себе приятным мужчиной. Сложения он был атлетического, одет дорого, и борода его ему шла.
– Марья, – в двери показалась седая голова хозяина дома. – Марья тебя инспектор ждёт. Виталий Владимирович, пойдём, разговор есть.
Марья поднялась, ожгла Виталия взглядом, таким типичным «иди-сюда-не подходи-ко-мне», и вышла. Я, естественно, последовала за ней. Инспектор – это же был Андрей, отчего бы не взглянуть на него лишний раз.
Андрей ждал Марью не один, тут же, в кабинете, была и Елена, сидевшая в чрезвычайно напряжённой позе. И Елена на меня посмотрела. Я упоминаю об этом только потому, что остальные обитатели Захаровского поместья меня не видели, и я как-то уже привыкла к такому положению дел. Но особо реагировать на меня Елена не стала, у неё явно были дела важней.
– Марья Валерьевна, – Андрей вежливо улыбнулся племяннице хозяина дома. – Насколько я знаю, именно вы обнаружили пропажу бриллиантов.
– Да, – ответила Марья, немножечко смущаясь, немножечко нервничая, и, одновременно заглядывая Андрею в глаза.
– И вы… Э-э-э… – Андрей стал перебирать бумаги.
– Расскажите, что конкретно произошло, – жёстко произнесла Елена.
– Утром я поднялась в библиотеку, я работаю там, я помогаю дяде в систематизации его коллекций, у него их несколько…
– Что именно произошло? – повторила Елена.
– Я услышала, как хлопнула створка окна, – торопливо сказала Марья. – Это меня очень удивило, в этой части дома спален нет, и все окна обязательно запираются. Я пошла проверить. В первую очередь, я хотела проверить кабинет дяди, потому что там хранится самое ценное. Но ключей от кабинета у меня нет, поэтому я спустилась в комнату дяди. Мы вчера вернулись с охоты очень поздно, под утро, поэтому дядя ещё спал, но тётя отдала мне ключи от кабинета. Я поднялась, открыла кабинет, и увидела, что окно приотворено. Сначала, я подумала, что его просто забыли закрыть, но витрина была открыта тоже, так что… Я много раз говорила, что неразумно хранить бриллианты просто за стеклом, – произнесла Марья, понижая голос. – Надо было дяде держать их в сейфе.
– Хорошо, – деловито произнесла Елена. – Спасибо вам, можете идти.
Марья поколебавшись, поднялась и послав Андрею неуверенную улыбку, вышла.
– Что ж, Елена Александровна, – сказал Андрей, – Вы услышали то, что хотели?
– Да, – Елена приосанилась. – Я услышала все, что мне нужно. Я знаю, кто совершил это ограбление.
Это было, конечно, громкое заявление. Ведь мы не пробыли в поместье Захарова и половины дня. А Елена, оказывается, уже умудрилась раскрыть дело, над которым местная полиция билась неделю. Но Андрей не бросился хвалить Елену. Андрей сдержанно удивился.
– Неужели? – вежливо спросил он Елену.
А Елена жаждала произвести на Андрея впечатление, это бросалось в глаза. Во внешность свою она не верила, и поэтому хотела поразить его профессионализмом, на это было рассчитано все – и синий костюм не по погоде, и решительно сжатые губки, и насупленные брови. И вот это вот броское заявление.
– Да. Я знаю кто у крал бриллианты, я уже все поняла! – торжественно заявила Елена.
Андрей очень внимательно посмотрел на свою собеседницу. Я бы даже, сказала – оценивающе. Так, знаете, как будто он оценивал а действительно ли Елена в своём уме, или ему подсунули безумную сотрудницу. И на месте Елены, я бы взяла паузу, я бы обдумала, а надо ли сейчас говорить то, что она собирается сказать. Или, хотя бы, надо ли говорить всё это таким вот тоном – тоном озверелого энтузиазма. Но Елена, очевидно, не слишком разбиралась в мужских взглядах. Андрей на неё смотрел, смотрел внимательно, и она вся просто сияла.
– Бриллианты украла Марья Захарова! – радостно провозгласила она.
Елена хотела поразить Андрея – и она его поразила. Андрей сверкнул взором, Андрей с шумом выдохнул, Андрей закусил губу . Андрей приподнялся, и сел ближе к Елене. Но совсем не для того, чтобы пасть на колени, и восхититься её умом.
– Вы нашли опечатки пальцев Марьи Захаровой на внешней стороне окна? – шёпотом спросил он Елену.
– Нет, но...
– Вы нашли пропавшие бриллианты, а на них отпечатки пальцев Марьи Захаровой? – все так же шёпотом продолжал он допрашивать Елену
– Нет, но я...
– Какие-то неопровержимые улики, обвиняющие Марью Захарову у вас есть?
– Неопровержимых нет, но я точно знаю...
– У вас нет неопровержимых улик? Тогда что у вас есть?
Я не сомневалась, что у Елены были доказательства вины Марьи. Наверняка какие-то были, но сейчас, вместо того чтобы предъявить их Андрею, она принялась сердиться. Ведь она так старалась, так старалась! А Андрей не восхитился.
– Я знаю, что Марья Захарова – воровка! – шёпотом воскликнула она, – и у меня есть доказательства! А вы даже не хотите меня выслушать, потому что вы....вы... для этого слишком косный!
Я не знала, что означает «косный», но, видимо, Андрей был в курсе значения этого слова.
– Мне рекомендовали вас, Елена Александровна – отчеканил он, – как талантливого криминалиста, и весьма разумную особу. Надеюсь, вы будете вести себя соответственно рекомендациям.
Честно, лучше бы Андрей на неё орал. Не потому что, мне хотелось, чтобы на Елену орали, нет. Но Андрей был такой красивый в своём сдержанном гневе. Мужественный, может, даже, угрожающий – и такой красивый. Такой красивый, что я вдруг остро начала ревновать.
Но Елена, надо отдать ей должное, именно в этот момент под обаяние Андрея не попала. Может, потому что она тоже была в гневе. Правда сдержанность – это было не её.
– То есть, вы не будете слушать про то, какие доказательства у меня есть? – рыкнула Елена, едва не брызжа слюной.
Андрей послал Елене ледяную улыбку.
– Я обязательно выслушаю вас, но не прямо сейчас, – сказал он, и вышел.
Я хотела начать утешать Елену, жалеть её. Может даже вразумлять – но ничего из этого мне делать не пришлось. Потому что Андрей тут же вернулся. Вернулся и спросил у Елены:
– А где ваша помощница, госпожа Старжинская, специалист по допросам? Я хотел узнать, каких успехов она добилась.
А ведь госпожа Старжинская, специалист по допросам – это была я!
И, сломя голову, я бросилась в сад.