(не) Идеальный джентльмен

8.

В моем не долгом и, по итогу, не слишком счастливом замужестве была, всё-таки, пара-тройка приятных моментов. Один из них был связан с выбором дома – мы только поженились, и как-то вдруг решили, что квартира это не то, что нужен свой дом. И вот, одним прекрасным вечером, мы шерстили сайты в поисках подходящей недвижимости. Сначала мы смотрели у себя и по средствам, потом вдруг решили посмотреть в ближайшем миллионнике, потом в областном центре, а там добрались и до Москвы. Полет нашей фантазии был безграничен и заканчивали мы просмотр уже дворцами. Возможно, мы пошли бы и дальше – на баннерах уже мелькали предложения подыскать себе элитную недвижимость в Европе, – но было четыре утра, завтра на работу и тд. Дом в итоге мы так и не купили. Впрочем, в этих моих отношениях многое осталось так и не осуществлённым. Зато теперь я знаю, как выглядят архитектурные фантазии людей с неограниченным доступом к деньгам.
Так вот, – ради чего и затевалось это долгое вступление, – дом лесопромышленника Захарова от подобного роскошества сильно отличался. Это был просто дом, двухэтажный, прямоугольный, без всяких башенок, эркеров, мезонинов, или что ещё там бывает. Вполне возможно, что дом этот был сделан и отделан со вкусом, но у меня никакого вкуса в этом вопросе нет, так что подтвердить/опровергнуть этот факт не могу. Планировка дома тоже была очень простой – особенно для человека умеющего ходить сквозь стены. Так что неудивительно, что до Елены я добралась быстрее Андрея, степенно вышагивавшего по лестницам и коридорам.
И Елена была не одна. С большим удивлением я увидела её в компании того самого наглого Маврина, которого только что ввёл в дом Захаров. То есть, не совсем в компании, слово «компания» вроде как предполагает какое-то согласие, а согласия между Мавриным и Еленой не было. Они остервенело ругались.
– Вы забываетесь! – визжала Елена, топая ножкой, – вы здесь всего лишь гость! Если в вас есть хотя бы капля достоинства, вы обязаны помогать хозяину дома в поисках пропавшего имущества!
– Я не обязан, – надменно бросал Маврин, развалившийся в грубой и вызывающей позе.
Я бы даже сказала чересчур грубой, тут он, пожалуй, даже перестарался – ноги его были расставлены так широко, что уже напоминали шпагат, а спина была согнута чуть ли не в кольцо.
– Тогда вы мерзавец! – воскликнула Елена, лицо которой исказила самая дикая злоба.
– Да пошла ты, – отчеканил Маврин.
И в этот прекрасный момент в кабинет вошёл Андрей. Вошёл – и застыл.
– Что вы сейчас сказали? – Спросил он Маврина с угрожающим нажимом на каждом слове .
– То что слышали, – произнёс Маврин, буравя Елену взглядом. – Она меня оскорбляла. Она позвала меня, чтобы обругать. И я её послал.
– Немедленно извинитесь! – Потребовал Андрей.
– Извините, – произнёс Маврин, в голосе которого, впрочем, слышалась скорее насмешка, чем раскаяние.
– Ступайте вон!
Маврин опустил взгляд, и, как будто, задумался. Он сидел так довольно долго, слишком долго, сидел до тех пор, пока не стало, наконец, понятно, что с его стороны это просто очередная издёвка.
– Что ж, я пойду, – равнодушно произнёс он, как раз в тот момент, когда Андрей открыл рот для очередного возмущённого окрика.
Маврин поднялся, криво улыбнулся – поочерёдно Елене и Андрею, – и вышел.
Я думала, Елена примется благодарить Андрея. Я бы поблагодарила. Ведь он спас Елену от наглого Маврина! Да я не то что благодарила бы, я бы вообще бросилась бы к Андрею на шею, а если получилось, то и рыдала бы, а он бы меня утешал – прекрасное, романтическое начало великой любви.
Но голова Елены была устроена иначе. Она поджала губы. Она сказала:
– Спасибо, – и в сухом голосе её не было никакой радости. – Знаете, я бы справилась и сама.
– Не сомневаюсь, – вежливо ответил Андрей. – Однако, опрашивать свидетелей не ваша работа.
Елена вспыхнула, на лице её промелькнула горькая обида – но она быстро справилась с собой.
– По моей непосредственной работе мне как раз есть что вам сообщить.
– Я внимательно слушаю вас, – сказал Андрей, садясь.
Елена, как бы в поисках поддержки взглянула на меня, и тоже села. Потому что Маврина она шпыняла в вертикальном положении, нависая над ним грозной жердью.
– Я изучила следы взлома на окне, – начала она, стараясь говорить сдержанно и сухо. – Сработано, конечно, хорошо. Преступники старались. Вся рама в мелких царапинах, не слишком заметных, но они есть, причём, не только на внешней поверхности рамы, но и на боковых. Очень тщательная имитация взлома.
– Почему вы считаете, что это имитация? Почему вы думаете, что взлома, на самом деле, не было? – спросил Андрей.
И я опять почувствовала укол ревности. Конечно, Андрей был очень, очень сдержанным человеком, и что там у него внутри, какие чувства у него таятся под этим железным самообладанием, было совершенно не понятно. Но, тем не менее, он сейчас очень заинтересованно смотрел на Елену. Может быть, его интересовала не она сама, а то, что она хочет сообщить – но на меня он, пока, ни разу так не посмотрел.
А Елена вся прямо расцвела. Она, очевидно, сделала вывод из своей прошлой беседы с Андеем, и старалась говорить сухо и по делу – но, все равно, эмоции из неё так и пёрли. И это ей шло.
– Вот, смотрите, фотографии с места преступления, которые делала местная полиция, – Елена протянула Андрею несколько фото, – это очень хорошие фотографии, информативные, – продолжила она, – видите, здесь под окном следы на мокрой песчаной дорожке? Той ночью был дождь, и песчаная дорожка вся пропиталась водой. Эти следы – это явно следы преступника, они ведут от газона к дому. Не оставить следов преступник не мог. Песчаная дорожка окружает дом кольцом, она широкая, перепрыгнуть эту дорожку невозможно.
– Да, я видел фотографии этих следов, – кивнул Андрей.
– Сами следы не так важны, – сказала Елена, – полиция в два счета нашла обувь, которая была на ногах того, кто эти следы оставил. Это ботинки из кухни, их одевает прислуга, когда выходит на задний двор по делам. Эти ботинки носят все. И в ту ночь их мог одеть кто угодно.
– Я это знаю, – кивнул Андрей.
– Но у меня есть и другое фото, – сказала Елена.
И в голосе Елены прозвучало сдержанное торжество. Она явно подошла к кульминации своего небольшого выступления. У неё аж щеки покраснели. У неё заблестели глаза. И я искренне надеялась, что в такое возбуждение её приводят следы на мокрой песчаной дорожке и преступник, который их оставил, а не тот факт, что Андрей сейчас на неё смотрит не отрываясь.
– Посмотрите на это фото! – сказала Елена Андрею, – Посмотрите внимательно! Оно с места преступления, из кабинета. Видите? Их сделали сразу, в то же утро, как только прибыла полиция. Видите? Окно приотворено, подоконник блестит, он мокрый, и это неудивительно, ведь ночью был сильный дождь! Но, почему подоконник мокрый? Ведь если дождь шёл в то время, когда происходило ограбление, или после него, то он смыл бы следы ног преступника на песке! Или, по крайней мере, немного бы их прибил! Но этого нет! Следы чёткие!
Последние слова Елена произнесла на такой высокой ноте, что я могла бы, даже испугаться за её голосовые связки. Но я не пугалась. Потому что Андрей, держа снимок в руках, наклонился к Елене. А Елена наклонилась к нему. Их волосы почти соприкасались, а я стояла, я смотрела на это, и ничего не могла поделать, потому что меня ведь как бы здесь и не было.
– Да… Я понимаю! – радостно сказал Андрей. – Если взлом был во время дождя, то следы на песчаной дорожке смыло бы, а если взлом был, когда дождь уже кончился, то откуда вода на подоконнике? Да, это хорошее наблюдение, – и Андрей широко улыбнулся Елене. – Вы молодец. Вы действительно талантливый криминалист, мне не зря вас хвалили. Возможно, что этими следами кто-то специально пытался навести подозрение на охранников.
Елена удовлетворенно выдохнула. Она чуть отодвинулась от Андрея и произнесла:
– Поэтому я считаю, что Марья Захарова и её сообщник...
Улыбка на лице Андрея не то чтобы померкла, но оттенок её поменялся.
– Какие-то выводы делать рано, – мягко сказал он Елене. – вы очень хорошо поработали, но давайте соберём побольше фактов.
– Вы меня не дослушали, – сказал Елена.
– Вы обнаружили какие то факты? – Андрей подчеркнул голосом слово «факты. – Свидетельствующие против Марьи Валерьевны?
Елена закусила губу.
– Нет, – сказала она, – фактов, подтверждающих, что это именно она у меня нет.
– В преступлении должен быть мотив, – наставительно произнёс Андрей. – Марья Захарова единственная наследница своего дяди Игнатия Захарова. Зачем ей грабить саму себя?
И Андрей, ещё раз тепло улыбнувшись Елене, ушёл.
Знаете, я вообще склонна влюбляться. Да, есть у меня такой недостаток. Мой бывший муж залез ко мне в окно с цветами (а это был, на минуточку, четвёртый этаж) и я была покорена. Через месяц мы поженились. Брак наш вышел… короче тут можно ставить известную шутку про брак, который оказался браком. Но даже это не отбило у меня способность влюбляться, после развода я была влюблена, наверное, ещё раза четыре – только теперь уже платонически, безответно. Не потому, конечно, что у меня не было шансов произвести впечатление на этих мужчин, просто обжёгшись однажды, я решила тщательнее выбирать себе возлюбленных и начинать покорять их только тогда, когда я уверена в покоряемом на все сто.
И вот – тадам! – мне встретился Андрей. Не только красивый, но ещё и спокойный, здравомыслящий – полная противоположность моему крайне неуравновешенному бывшему. Вот уж кого я была готова покорять и покорять, но Елену… Елену мне, если честно, тоже было жалко.
Потому что после ухода Андрея Елена вдруг начала плакать. Я никак не могла это объяснить – ведь Андрей на неё смотрел, он ей улыбался, он её хвалил! Но Елена сидела шмыгала носом, и утирала глаза платочком.
– Ты чего? – спросила я у неё.
Но Елена только махнула на меня рукой.
– Всё же прошло хорошо, Андрею понравились твои выводы о мокром подоконнике и следах на песчаной дорожке. Он... Он тебя похвалил.
Последние слова я произнесла с трудом. Я была бы рада, если бы Андрей хвалил то, как Елена работает. Но не её саму.
– Он меня опять не выслушал, он считает меня глупой девчонкой! – прошипела Елена, яростно размазывая слезы по лицу.
– Да нет, же , не считает, он наоборот...
«Наоборот восхищён твоей догадливостью», – хотела сказать я Елене. Но не сказала. На это моего благородства не хватило.
– Андрей заканчивал университет в тот год, когда я в него поступила. – Вдруг сказала Елена.
И я вся внутренне сжалась, понимая, что сейчас услышу повесть о большой и безответной любви.
– Все тогда только об Андрее и говорили, – продолжала Елена упавшим голосом, – о том, какой он умный, талантливый, какое большое у него будущее...
Что ж, мне приятно было это слышать. Приятно, когда все вокруг ценят твоего избранника. Но закончила свои слова Елена вот этим:
– Он ни разу на меня не взглянул.
Елена сказала это очень тихо. Почти шёпотом. Но я, к сожалению, не могла делать вид, что её не слышу. Я ведь, всё таки, была её подругой.
– Он просто очень увлечён работой, – обнадёжила я её.
Мне и самой хотелось в это верить. Андрей увлечён работой, и поэтому на меня не смотрит, а смотрит на Елену, которая работает хорошо. Но это чисто деловые отношения.
– Я так старалась попасть к Андрею на работу, – сказала Елена, – я сама попросила рекомендации в университете, и сама их Андрею отправила, это было такое унижение!
– Да в чем унижение то? – спросила я Елену, – все посылают рекомендации, в чем тут унижение?
– И всё равно я для него просто глупая девчонка!
Если честно, то в этот момент Елена начала меня раздражать.
– Ты просто переодень это синее платье на что-то другое и чаще улыбайся, вот и всё! – не выдержала я.
Елена горестно рассмеялась.
– Если бы всё было так просто! – сказала она, – если бы всё было можно решить красивым платьем!
«Ну, конечно, Андрей же у нас такай умный, на платье и улыбки он не клюнет ни в коем случае» – с сарказмом подумала я. И тут же испугалась,что это действительно так.
– Ну, не Андрею, так мне расскажи, почему ты думаешь, что это Марья ограбила своего дядю, – в сердцах сказала я Елене, – мне это очень интересно!
И это, наконец, подействовало. Елена перестала рыдать и самоуничижаться. Елена расправила платочек, высморкалась и сказала:
– Хорошо. Слушай.