(не) Идеальный джентльмен

10.

Марья шила. Её пухлые пальчики сновали по ткани, она внимательно вглядывалась в мелкие стежки и казалась полностью поглощённой своим занятием. Маврин сидел поодаль и читал газету. Все выглядело очень чинно, но я заметила, что Марья, то и дело, исподтишка разглядывает своего гостя.
– И о чем пишет пресса? – спросила она, наклоняя голову, и ещё более старательно вцепляясь в ткань.
Маврин посмотрел на неё, но ничего не сказал.
– Здесь, наверное, очень удобные стулья, – в голосе Марьи прозвучала лёгкая издёвка.
– Стулья? – спросил Маврин враждебно. – Причём тут стулья?
– Вы пришли сюда, сели, и сидите молчите уже полчаса. Вы пришли посидеть на удобных стульях?
Марья явно смеялась над Мавриным и Маврин злился – но не уходил.
– Да, – произнёс он сжимая зубы. – Стулья высший класс.
Марья подняла на него взгляд и улыбнулась – насмешливо, победительно, но и заигрывающее тоже.
Безусловно, Маврин был, по своему, привлекательным – если вам нравятся мужчины, на лице которых широкой кистью написано «я плюю на вас всех», но сдаётся мне, что внешность, или какие-то иные качества Маврина здесь были совершенно ни при чем. Марья старалась из чисто спортивного интереса.
Марья смотрела на Маврина насмешливо, смотрела с вызовом, одновременно и провоцируя Маврина на более решительные действия, и, как будто, готовясь тут же его обсмеять. Маврин хмуро глядел на Марью. Но он никуда не уходил.
– Что же, Вадим Михайлович...так и будете здесь сидеть? – протянула Марья.
Она отбросила своё шитье. Она пристально глядела на Маврина, Маврин глядел на неё. Но я не знаю, чем могли закончиться эти гляделки. Потому что Марью и Маврина грубо прервали. В эту лазоревую столовую вошёл ещё один человек, третий гость лесопромышленника Захарова, граф Нефедов.
Нефедов Николай Феофилович, сиятельный граф, действительно весь сиял. Это был высокий и весьма представительный человек, ещё молодой, но уже с оттенком опытности на лице. Он одновременно и любезно и снисходительно поздоровался с Мавриным, а потом, не меняя выражения лица, подсел к Марье.
– Марья моя свет Валерьевна, – сказал он, – вы совершенно очаровательны.
– Спасибо, – произнесла Марья, отгораживаясь от графа своим шитьём.
– А что это мы тут шьём? – и граф принялся хватать Марью за пухлые пальцы.
– Я вышиваю пелерину, – Марья отодвинулась ещё дальше.
– Сами вышиваете себе пелерину, как мило!
– Я люблю шить.
– А меня вы любите так же сильно?
Честно, не знаю, как Маврин мог спокойно смотреть на такое, будь я на его месте, я бы Нефедова прибила бы. Впрочем, сама Марья тоже была не лыком шита.
– Помилуйте, граф, да с чего же мне вас любить, – презрительно произнесла она, отодвигаясь от графа.
Маврин, сидевший за спиной Нефедова, громко фыркнул. И Нефедов обернулся к Маврину, лицо графа было совершенно спокойно.
– Дорогой Вадим...Простите, запамятовал ваше отчество, – сказал граф Нефедов.
– Михайлович, – произнёс Маврин выставляя на стол оба локтя.
– Вадим Михайлович, удивляюсь вашему терпению, – елейно проворковал Нефедов. – Нас позвали в гости на три дня. А сидим мы тут уже неделю. Мы не воровали эти бриллианты, но уже как будто в тюрьме... Не знаю, как вам, а мне такое заключение непривычно. Я не хочу быть заключённым, пусть даже и в компании такой очаровательной девушки, – любезно улыбнулся он Марье.
– Так не будьте же в моей компании, граф, – как-то особенно утомлённо сказала Марья, – уж я то точно вас возле себя не держу.
Но граф Нефедов ничуть не смутился таким, довольно откровенным предложением идти куда подальше. Он преспокойно продолжил говорить Маврину:
– Не думаете же вы, что эти новые сыщики добьются больших результатов чем старые? Может, уже пришло время взбунтоваться? Господин Маврин, мне кажется в таком деле мы можем рассчитывать только на вас. Не хотите ли устроить бунт? Давайте сегодня же пойдём и скажем этим сыщикам всё, что мы о них думаем.
Маврин, смотревший не на своего собеседника, а скорее куда-то сквозь него, ничего не стал отвечать на эту тираду.
– Удивительно спокойный человек, – произнёс Нефедов, по слогам разделяя последнее слово. – Хвалю.
Молчала и Марья. Нефедова, впрочем, неразговорчивость его собеседников не смутила. Он продолжал разглагольствовать, ругая полицию вообще, и Андрея с Еленой в частности, говорил он выразительно, неспешно, явно наслаждаясь звуками своего голоса.
– Барышня, вас там просят, – в столовую просунулось немолодое лицо служанки. – Из охраны. На крыльце.
– Увидимся за ужином, – улыбнулась Марья обоим мужчинам, поднялась и вышла.
Без неё Маврин с Нефедовым интересным зрелищем мне не казались, и я побежала за Марьей…
…Побежала, забывая что на крыльцо то мне и нельзя. Я так торопилась, что буквально врезалась Марье в спину.
– Простите? – произнесла Марья ошарашено.
Она едва не упала, и только мощные объятия стоявшего на крыльце охранника спасли её от столкновения с землёй.
– Ой, это вы меня простите, я нечаянно, – залепетала я, краснея от неловкости.
– Да, конечно… Ничего… Все в порядке, – пробормотала Марья моргая.
И Марья, и человек из охраны, тот самый, что показался мне главным среди них, застыв смотрели на меня.
– Я, пожалуй, пойду.
Мне хотелось избавиться от этих двух взглядов, и я торопливо отправилась вглубь сада. Пройдя несколько шагов я обернулась, и увидела, что Марья с охранником идут в другую сторону. Но идти выслеживать их я не могла. Как вы понимаете, на солнце мои способности к слежке резко падали. И я пошла искать Елену. И я нашла её с другой стороны дома, она деловито махала кисточкой по водосточной трубе.
– Что ты делаешь? – поинтересовалась я у неё.
– Ищу отпечатки пальцев. Я уже везде сняла, осталась только эту труба. Конечно, шансов найти что-то интересное ноль, но надо хотя бы попытаться.
– А в доме есть что-то интересное?
– Как посмотреть, – вздохнула Елена. – Ни одного отпечатка охранников там нет, потому что охрана в дом не ходит. Отпечатков остальных домочадцев полно, отпечатки Марьи есть даже внутри витрины – но это ни о чем не говорит, дядя разрешал ей открывать витрину и смотреть на бриллианты. Даже примерять их. А у тебя что? Нашла возлюбленного нашей Марьи?
– Ну, в общем… Возлюбленного нет, но человека, способного ради неё на все нашла. Даже несколько. Точнее всех
– В каком смысле всех? – Елена последний раз махнула кисточкой, и повернулась ко мне.
– Всех. Все мужчины смотрят на неё как кролики на удава, и Маврин и Нефедов, и даже охрану не стоит сбрасывать со счетов, потому что она только что пошла с одним из охранников куда-то в сад.
– А что ж ты за ними не следишь! – возмущенно воскликнула Елена.
– Я пыталась, но меня же на солнце видно, не забывай.
– А, действительно, извини, – Елена нахмурилась и вновь вернулась к своим отпечаткам. – Там возле скамейки фотоаппарат, принеси пожалуйста.
– А Андрей чем занимается? – спросила я, таща тяжёлую треногу фотоаппарата.
– Андрей? – нервно переспросила Елена.
– То есть, Андрей Германович. Мне просто интересно, в чем его работа?
– О, у него, знаешь ли фотографическая память на лица, на события... На всё, – сказала Елена. – он очень способный.
– И как он применяет свои способности? – спросила я, двигая туда сюда складную гармошку фотоаппарата.
– Андрей, он.. Его метод это... – Елена отогнала меня от фотоаппарата, и принялась в него глядеть, – Он, знаешь, бесконечно гоняет человека по его биографии и по дню, когда совершалось преступление, все записывает, вычерчивает схемы, посылает запросы… Отойди.
Я отошла от водосточной трубы, и Елена сняла крышку с объектива.
– Не входи в кадр! – прикрикнула Елена, когда я попыталась шевельнуться.
– Ты все ещё снимаешь? – удивилась я.
– Конечно. У этого фотоаппарата очень долгая выдержка.
Стоять не шевелясь было довольно тяжело.
– Андрей, наверное, очень много работает, – сказала я Елене.
– Ну, да... много. Он как автоматон. – Внезапно добавила Елена, и тут же залилась краской.
– Кто такой автоматон? – уточнила я, потому что мне показалось, что Елена этим словом немножко оскорбила Андрея, и теперь ей от этого стыдно
– Как тебе сказать… эта такая машина, механизм для каких-то действий. Умная машина.
– Робот? Компьютер?
– Да, наверное, компьютер, я слышала такое слово, – Елена закрыла крышку объектива, – ты можешь отнести фотоаппарат обратно к скамейке? – попросила она меня.
Если честно, Елена могла бы и сама это сделать. Но я не стала ей перечить и покорно потащила тяжёлый фотоаппарат обратно.
– Я попросила, чтобы ужин был в саду, – сказала Елена, когда я вернулась, – Чтобы не возникало вопросов, почему ты не ешь. Уже скоро все сядут за стол, тебе надо как-то переодеться.
– Спасибо, – сказала я ей.