(не) Идеальный джентльмен

11.

Вечерело, закатное солнце посылало низкие косые лучи, длинные тени лежали на подстриженной лужайке. Воздух стал прохладным. Мои две нижние юбки и одна нижняя сорочка, наконец-то, перестали меня мучить. Андрей стоял у куста роз, спиной к цветам. Елена была с ним рядышком, я тоже болталась тут же. Андрей созвал нас на совещание, мы должны были обсудить прошедший трудовой день.
– Вы уверены, что нас здесь не подслушают? – спросил Андрей Елену. – Может, всё же, стоило провести совещание в кабинете?
Елена явно не знала что ответить на такое, вполне справедливое замечание, и я поспешила прийти к ней на помощь:
– Это из-за меня, – сказала я,– я не слишком хорошо себя чувствую в замкнутых пространствах.
– У вас агарофобия? – уточнил Андрей.
Я несколько секунд полюбовалась его красивым лицом, повёрнутым ко мне, насладилась его внимательным взглядом и потом только ответила:
– Нет конечно. То есть да. Почти, – я не смогла остановиться на каком-то одном варианте ответа и рассмеялась.
– Давайте лучше обсудим дело! – вспыхнув попросила Елена.
Андрей вздохнул, глянул за кусты, за другие кусты. И за третьи, тоже глянул. Он убедился, что все обитатели Захаровского поместья далеко, и только потом начал говорить:
– Я допросил большинство участников события. Пока, на данный момент, наибольшее количество вопросов вызывает Маврин.
Андрей говорил тихо, и это был прекрасный повод встать к нему как можно ближе.
– Мне Маврин тоже кажется очень подозрительным, – сказала я Андрею.
Но он не особо оценил моё поддакивание.
– Дело не в том, каким он кажется, – строго сказал Андрей, – дело в большом количестве пробелов в его биографии. Он известен как гений-самоучка. Умению проектировать дирижабли он учился на практике, на производстве. Я посылал запрос – на заводе подтверждают, что он там работал в течении кого-то времени. Но когда я попытался у него выяснить подробности его трудовой деятельности, он просто не стал мне отвечать.
– Ну, – махнула я рукой, – для него это нормально, он вообще никому не отвечает.
– Маврин единственный, кто так и не рассказал мне, чем занимался в те сутки, когда произошла кража. Вы, – обратился ко мне Андрей, – Специалист по допросам, может, вы это у него выясните?
– О, – я была польщена, – конечно, я попробую!
– А у вас, Елена Александровна, есть какие-то новости?
– Да, – с готовностью закивала Елена, – я ещё раз изучила фото с места преступления, и нашла кое-что стоящее. Я даже взяла эти фотографии с собой, – Елена вытащила из подмышки большую папку и открыла её, – по счастливой случайности, – сказала она, – место преступления фотографировали дважды, непосредственно в утро после кражи, и на следующий день. Вот первое фото, снятое в утро после кражи – и Елена протянула Андрею фотографию, – на нем есть букет цветов в вазе.
– Да, я вижу, – ответил Андрей, окидывая взглядом снимок.
– А на фото сделанном во второй день, букет уже завял.
– Да, но… Что в том необычного? – спросил Андрей.
Но он спрашивал с интересом. Он явно верил в Еленины способности.
– Что необычного в том, что цветы завяли? – повторил Андрей.
– Посмотрите внимательней, на первом фото цветы совсем свежие, я даже пыталась узнать, когда их поставили в вазу, но никто не помнит. Однако, на втором фото они увяли все, разом. Букеты так не вянут, даже если все цветы срезали в одно время. Все равно какие-то цветы более стойкие, какие-то более нежные, букет вянет постепенно, а тут и хризантемы и вот эти мелкие цветочки, все разом пожухли. Такое может быть только в одном случае – если из вазы вылили воду.
– То есть, вы считаете, что вода, которую вылили на подоконник, была именно из этой вазы? – Задумчиво спросил Андрей.
– Да. Я в этом уверена. Раньше ещё можно было сомневаться, и думать, например, что следы дождя на подоконнике – настоящие, а следы ног под окном – подделка. То есть, можно было думать, что ограбление было совершено во время дождя, слугами, потому что хозяев и их гостей во время дождя в поместье ещё не было. Но эта ваза опровергает все. Ограбление было утром, и грабил кто-то из хозяев или гостей.
– А что, если вор прошёл по песчаной дорожке, забрался по водосточной трубе в кабинет, вскрыл окно и витрину, а потом, чтобы отвести от себя подозрения, вылил воду на подоконник и ковёр?
– И он, при этом, не сообразил, что следы на влажном песке выдают его с головой? – С крайним скепсисом в голосе произнесла Елена.
– Вор не обязан быть умным.
– А мне кажется, что это всё ерунда, – сказала я, краем глаза замечая, как Елена делает мне знаки молчать. – Мы ведь с вами в книге? В книге. И эта книга наверняка женский детектив. А в женском детективе преступником не может быть кто-то глупый. Максимум кто-то глупый может быть исполнителем, но его явно подбил на преступление кто-то другой, кто-то более значимый.
Ну, и наверное, Елен была права. Мне стоило помолчать, потому что лицо Андрея выразило безграничное терпение, и терпел он в данной ситуации меня.
– Во-первых, наша детективная линия в книге может быть абсолютно побочной, – назидательно сказал мне Андрей, – и в таком случае совершенно не важно, какой у нашей книги жанр. Наша линия может жанру и не соответствовать, потому что в основной текст книги от неё попадут какие-то крупицы. А во-вторых, – и при этих словах Андрей заметно напрягся, – нет никаких веских доказательств того, что наша книга это именно женский роман.
– Андрей Германович, – сказала Елена, – вообще-то многие учёные склоняются к мысли, что наша книга действительно относится к жанру так называемой женской прозы...
– Это всего лишь одна из точек зрения, – твердо сказал Андрей, – на самом деле наша книга может относиться к абсолютно любому жанру. Абсолютно любому.
И это было даже мило – безупречный Андрей, оказывается, не хочет быть персонажем женского романа!
– Хорошо, – произнесла я, чувствуя, как лицо моё расплывается в улыбке. – Может, я ошибаюсь, может эта книга какой-нибудь суровый боевик.
– Жанр нашей книги вообще не имеет никакого отношения к делу, – повторил Андрей, – лучше расскажите мне, чем вы, Элеонора Сергеевна, занимались целый день? Какие у вашей деятельности результаты?
В голосе Андрея слышался лёгкий намёк на скепсис. Но он совершенно напрасно во мне сомневался. Мне было что ему рассказать.
– Я выяснила, что все гости влюблены в Марью Валерьевну, – сказала я, – Блохин спрашивал, когда она выйдет за него замуж, Маврин пришёл к ней и сидел рядом с ней полчаса, хотя она над ним издевалась, А граф Нефедов вообще к ней приставал, хотя он показался мне таким… Может он ко всем пристаёт. И ещё один охранник позвал Марью на крыльцо, и они куда-то ушли вместе.
– Кто именно из охранников? – спросил меня Андрей.
– Ну, помните, тот, который больше всех с нами разговаривал, он впереди стоял, такой, стриженный в веснушках весь.
– Да, я помню, – задумчиво кивнул Андрей.
Раздумья Андрея прервало мелодичное бяньканье гонга.
– Зовут к столу.