(не) Идеальный джентльмен

12.

Как и любой бывший ребёнок, переживший все эти «что подумают люди» и «ты меня позоришь» я долгое время считала что хорошие манеры придумали неискренние люди для того чтобы мучить других. Но все, конечно, познаётся в сравнении, и эталоном для сравнивания я, лично, выбрала бы полярника Блохина.
Взять любого моего приятеля или коллегу по работе и поместить в ситуацию в которой оказался Блохин: ужин, общий сбор, девушка, измучившая его отказами, напропалую любезничает то с одним гостем то с другим… Конечно, я не утверждаю, что дело непременно бы кончилось мордобоем, но большинство нашенских кавалеров в такой ситуации сидели бы туча тучей. Но Виталий Блохин был не таков. Он, конечно, весельем не искрился, но от бесед не отказывался, был со всеми вежлив, обходителен, и мрачные взгляды на Марью почти не бросал, вообще он никак и ничем не портил окружающим жизнь. Он был воспитанный, вежливый, он был молодец.
Прочие ухажёры Марьи тоже держали себя в руках. Маврин, видимо, понимая что силы противника его превосходят, забился в тень и выходил из неё только для того, чтобы иногда послушать чего же там Марья говорит. Граф Нефедов, напротив, весь светился, сиял и щедро оделял своим вниманием всех присутствующих дам. Но и он вёл себя культурней, чем утром.
– Позвольте сделать вам комплимент, – велеречиво покатил ко мне Нефедов, когда чаи были допиты, и вся толпа поднявшись, разгуливала по лужайке.
– Позволяю, – сказала я, и Нефедов рассмеялся своим фальшивеньким смехом.
– Не знаю, каковы ваши профессиональные способности, – произнёс он с отчётливой язвительностью в голосе, – но выглядите вы прекрасно. Давно я уже не видел такой простодушной красоты.
Сомнительный, конечно это был комплимент, когда в одной фразе он успел и посомневаться в моей компетенции, и намекнул на то, что внешность это все, что у меня есть да и то, она, на его взгляд, глуповатая.
– Вы тоже не фонтан, – ответила я Нефедову.
– Не фонтан? В каком смысле? – Спросил он, видимо, весьма довольный тем, что меня задел.
– В самом прямом, – сказала я, и отчалила, не имея никакого желания дальше кормить этого тролля.
Марья, тем временем, готовилась развлекать гостей пением. Горничная, не та, что звала её на крыльцо к охраннику, а другая, молодая и круглолицая, принесла гитару с большим бантом на грифе. Марья взяла гитару, уселась в плетёное кресло, поставила свою толстенькую ножку на специальную подставочку, и начала петь.
Что тут скажешь – её очень спасало чёткое знание своих границ. На гитаре Марья играла вполне сносно, её учитель музыки явно не зря ел свой хлеб. Но с вокальными данными Марье повезло меньше, так же как и с актёрским мастерством. Однако, выжимать из себя супер певицу Марья и не пыталась. Она, скорее, напевала, чем пела, а лёгкая улыбка блуждавшая по её губам, прямо говорила, что воспринимать слишком всерьёз это её занятие не стоит. Довершали картину выразительные глаза, нежное выражение лица и красивое платье. Закономерным итогом этого всего было то, что присутствующие мужчины буквально не могли оторвать от неё взгляд.
– Андрей Германович, – позвала я Андрея, на мой взгляд тоже, как-то уж слишком пристально наблюдавшего несравненную Марью, – можно вас на пару слов?
– Это срочно? – вежливо осведомился Андрей.
– Э-э-э… Нет, – ответила я, потому что, на самом деле, ещё не придумала о чем же я собираюсь с ним говорить. – Нет, не срочно.
– Тогда поговорим позже, после ужина, – сказал Андрей, и снова вернулся к созерцанию Марьи.
Видеть это было выше моих сил, да и солнце уже начинало садиться, а мне вовсе не хотелось, демонстрировать всем присутствующим моё постепенное исчезновение. Поэтому я поднялась и вышла за пределы огороженной кустами лужайки. Там не было тени, там резвясь, бегали две собаки Захарова, а ещё там была та самая круглолицая девушка, горничная в крахмальном фартучке и наколке на волосах. Она из-за кустов наблюдала за Марьей, и выражение её лица было более чем красноречиво.
– Она просто ужасная, да? – сочувственно спросила я у горничной.
– Нет, что вы, барышня Марья очень… очень… – но, видимо, ни одно хвалебное слово так и не пришло девушке на ум.
– Очень бессердечная кокетка, – подсказала я.
И горничную прорвало.
– Ладно бы господа, – тихо сказала она, показывая рукой на сидевших вокруг Марьи мужчин, – но Вася то ей зачем? – в голосе горничной послышались слезы.
– А Вася это кто? – Спросила я.
– Вы его видели сегодня с ней, – прошептала служанка, отворачиваясь от Марьи. – На крыльце.
– Это охранник, с веснушками, который?
– Он обещал на мне жениться, – девушка уже и не пыталась не плакать, – мы договорились осенью поехать к моим родителям, а теперь…
– Вот ведь ведьма! – вполне искренне возмутилась я.
– Я даже думала… я хотела… я всю ночь на крыльце его прождала, всю ночь, а он так и не пришёл.
Не знаю, может, у меня тоже было чутье как у Елены, или ещё что, но что-то заставило меня спросить:
– Это когда все на озере были? Ты тогда его ждала?
– Да, – девушка покраснела. – Господ не было, слуги спали, и я думала, может он ко мне вернётся, если я…
И она смутилась окончательно. Мне было её искренне жаль – но мозг мой свербила одна единственная мысль – крыльцо чёрного, служебного входа (не на парадном же крыльце ждала она своего Васю!) находилось на той же стороне, что и окна кабинета.
– Это значит, что ночью никто в окно кабинета на лазил, – поделилась я с девушкой своей догадкой. – Если ты действительно всю ночь там сидела. Ты точно сидела всю ночь?
– Ну нет… сначала же был дождь, – сказала она, – в дождь Вася наверное, не пришёл бы. Или, может он приходил? – проговорила она с отчаянной надеждой. – А меня не было?
– Ты лучше спроси у него начистоту, – посоветовала я. – Прямо сейчас пойди и проси. И про Марью спроси. Про свадьбу тоже.
– А если он скажет, что у нас с ним всё?
«Я же этого не переживу» – было написано у горничной на лице. Но я, лично, никогда не была сторонницей отрезания хвоста по кусочкам.
– Зато ты точно будешь знать любит он тебя или нет.
Горничная задумалась. Она бросала взгляды то на Марью, то вглубь сада, где находилось помещение, в котором жили охранники. Но колебания девушки были прерваны самым грубым образом. Елена наша, Елена свет Александровна, шагнула из-за куста. Подслушивала ли Елена наш разговор с горничной? Да, определённо она подслушивала. Ох уж эти кусты!
– Ты можешь повторить свои показания перед Андреем Германовичем? – вцепилась Елена в горничную, – ты можешь письменно подтвердить, что всю ночь, до самого утра, провела на крыльце служебного входа, и никого не увидела?
Я разве что не взвыла. Показания! Какие ещё показания? Девушка о своей трагедии рассказывала, рассказывала мне, как другу, как человеку, который ей посочувствовал, и сведения её были явно не из тех, что спокойно можно повторить перед посторонним мужчиной. Но Елене это было, видимо, невдомёк.
– Но я вовсе не хочу… – залепетала несчастная горничная.
Она вовсе не хотела сообщать всему миру о том, что она готова была отдаться своему жениху, лишь бы его удержать.
– Но это же очень важно! – напористо произнесла Елена, довольно громко произнесла, и Андрей, и Игнатий Олегович Захаров, повернули свои головы в нашу сторону.
– Елена, хватит! – я так резко дёрнула её за рукав, что он треснул.
Елена замолчала, она зажимала прореху на плече, на лице её был гнев, а Андрей уже шёл к нам.
– Бежим! – сказала я горничной, и, схватив её за руку, побежала прочь.
– Что мне теперь делать! – зарыдала девушка, когда мы оказались у дверей чёрного хода, у того самого крыльца, – я не хочу чтобы все знали... Что бы все узнали про меня и Васю...
Я не специалист в науке под названием история, но даже я хорошо себе представляла, как позорно девушке начала двадцатого века признаваться в том, что она готова была к неплатоническим отношениям. И я посоветовала горничной:
– Для начала найди своего Васю, – сказала я горничной, – Поговори с ним, а потом расскажи все Андрею Германовичу, но по другому. Как будто это Вася твой тебе велел его ждать, сказал, что это срочно, вопрос жизни и смерти, а сам не пришёл. А ты по доброте душевной его ждала до рассвета до самого возвращения господ. Ты до их возвращения ждала?
– Да, – вытирая лицо фартучком произнесла девушка, – я ушла когда услышала автомобиль.
– Вот и прекрасно. Беги к Васе, предупреди его, о том, что он должен говорить. А я задержу своих коллег.