(не) идеальный жених

Глава 9

Вероника

Всё это время в убогой деревенской избушке был самый настоящий туалет с освещением! Цивилизованный, беленький унитаз с возможностью нажать на ручку и слить воду. И Баров от меня его скрывал! Знал, что доставит мне максимальный дискомфорт, и сделал это!

Мстительный зараза. Издевается вовсю. Давит на больную мозоль.

Ну что поделать, не буду отрицать, люблю я, когда удобненько, когда имеются все блага цивилизации, я никогда не жила в плохих условиях. Никогда не терпела неудобств. Родилась с золотой ложкой во рту. Да что там? С целым золотым сервизом. Моя жизнь – сплошной люкс. Другого я не хочу и всегда прямо об этом заявляю. Изматывающий деревенский быт – настоящее испытание на прочность.

И мало мне езды на телеге, после которой мои бедные косточки до сих пор болят, мало мне противной селедки с луком и картошки, которая жжет пальцы, хотя на вид кажется холодной, мало мне ледяной воды на голову, так Баров решил добить меня окончательно!

Ну ничего-ничего, я это запомню, шутник ты недоделанный… Отомщу, когда ты не будешь ждать и потеряешь бдительность. Принимаю равнодушный вид, он не должен догадаться, что мстя моя будет страшна. Стоим в закутке, всё еще не заходя в жилое помещение. Там нужно будет принимать решение о том, как нам вместе спать, а я хочу оттянуть этот момент как можно дольше. Трусиха какая-то, в самом деле.

Посматриваю на дверь, потом бросаю робкий взгляд на Арсения.

– Так что там со спальным местом? – перехожу к насущному вопросу. – Сколько в доме кроватей?

– Сколько бы ни было, у нас будет общая, – скалится, подходя ближе, напирает и давит.

– Настроение у тебя, я смотрю, боевое, – складываю руки на груди, наблюдая за игрой теней на лице Барова.

Ветки колышутся за окном и создают мрачную атмосферу в темном помещении. Сглатываю. Калитка противно скрипит. Страшно как-то становится, жутковато. Так обычно начинаются фильмы ужасов. Осталось только собакам завыть, и я прыгну к бывшему на руки в поисках спасения и защиты. Может, этого он как раз и ждет?

– А ты какая-то нервная. Исаева, от случайного перепиха еще никто не умирал, – вдруг ошарашивает он меня.

– Что?! – расширяю глаза, тут же забывая про свои страхи. – Что ты сказал?

– Давай не будем притворяться, что все события сегодня не были просто прелюдией, – наглая ухмылка расползается на лице.

Хочется просто взять и треснуть чем-нибудь по красивой роже. Я даже бегаю глазами вокруг и ищу предмет потяжелее. Но не нахожу. Придется отбиваться словесно, в этом я настоящий ас.

– Сегодня я просто выживала, какая прелюдия? – тяну равнодушным тоном. – Ты бредишь, Баров.

– Я не о том. Ты приехала сюда именно со мной, выбрала меня на роль жениха не просто так.

– Ты издеваешься? – фыркаю, как мокрый енот. – Я случайно выбрала тебя, ты просто попался под руку, я могла выбрать любого…

Отмахивается от меня, как от мухи, показывая гримасой, что ему смешно.

– Но выбрала меня. А теперь из кожи вон лезешь, чтобы зацепить. Я что, не вижу?

– Считаешь, я с тобой заигрываю? – ломаю губы в кривом изгибе, выражая отвращение. – Да за кого ты меня принимаешь?

– Не переигрывай, Исаева, слишком пафосно, – морщится, прислоняясь спиной к стенке, плотоядный прищур скользит по моему телу, которое, предатель, тут же отзывается искрящимися мурашками.

А Баров расслаблен и спокоен. Развлекается, а не решает моральные дилеммы, как я.

И это – бесит.

– Думаешь, я играю? – подступаю ближе.

– Это твой стиль жизни, – пожимает плечами.

– Много ты знаешь о моем стиле жизни! Мы встречались всего несколько месяцев.

– Достаточно, чтобы понять, какая ты.

– И какая же? Просвети. Очень интересно! – толкаю фразу с вызовом.

Он лениво закусывает губу, сужает глаза до узких щелочек. Рассматривает меня. Пристально. Как чертов знаток женских душ.

– Капризная, эгоистичная, высокомерная, упрямая, дерзкая, – перечисляет размеренно, – нетерпеливая…

– Хватит! – Слушать просто невыносимо. Особенно от него.

– Ты же сама просила, – опять эта тупая насмешка.

– А теперь передумала, – и не думаю следовать логике.

– Что и требовалось доказать, – кивает, убирая одну руку в карман, а другой подхватывая какую-то старую лампу, в которую вставляется свечка. – Пошли.

– Куда? Зачем? – не понимаю его и сбита с толку резким прекращением разговора. – Куда ты собрался?

– Ты же сказала прекратить. Мне продолжать перечислять твои качества?

– Нет… То есть да! – отвечаю, опомнившись. – То есть не могут быть у меня только плохие качества.

– Я тебе вместо клоуна и психолога разом? – оборачивается и усмехается. – Всегда была требовательная. И опять хочешь, чтобы все плясали под твою дудку.

– Баров, так нельзя, слышишь? – Почему это прозвучало с такой мукой в голосе?

– Что нельзя?

– Нельзя человеку постоянно гадости говорить. Скажи что-то хорошее, – прямо-таки требую, и мне действительно необходимо это услышать.

– Хорошее надо заслужить, Исаева, – отнимает надежду и идет куда-то вниз по лестнице, успев зажечь фитиль древней лампы.

Следую за ним и размышляю над последней фразой и разговором в целом. Чего я от него хочу? Почему веду себя так вызывающе? Тараном пробиваю его защиту. Долблюсь в закрытую дверь. И он вроде приоткрывает ее и что-то мне показывает, совсем чуть-чуть, но… Недостаточно. Мне мало.

Не понимаю я его. А понять хочу, этого отрицать не выйдет. Внутри живет непонятная, но очень острая потребность донимать его, чтобы вызвать реакцию. Не терплю равнодушие. Кажется, даже измену восприняла не так болезненно, как эту холодную стену между нами.

Почему так? Предательство показывает, что кто-то лучше меня. Он выбрал ее, предпочел ее мне. Попробовал нечто другое. Но равнодушие – это иное. Сейчас он рядом, но мне этого мало.

Хочу, чтобы он реагировал и показывал, что ему тоже важно мое присутствие, именно мое.