Не играй по их правилам

Жизнь по привычке

Когда не остаётся места для любви,
То властвует Безумие.
Оно нахально улыбнётся из темноты,
И ты в отчаянии протянешь ему руки.

Не станешь отбиваться, убегать,
Не станешь криком рвать стальные нервы.
Безвольно будешь ты молчать,
Пока оно пускает корни.

Я больше не любимая тобой —
Твоим безумием или сердцем.
И знаешь, папа, чёрт с тобой,
Моя любовь к тебе смертельна.

Глава 1
Мой отец решил меня подставить, но он не ожидал, что его подлость ему воздастся.

Трекер привычек – простой и удобный инструмент, помогающий приобрести, закрепить полезные привычки. Эффективность основана на дофаминовом подкреплении, «награде», которую мы получаем каждый раз, когда чего-то добиваемся. У меня же он основан на страхе - самый древний и естественный инструмент давления. Такой же, как перед хищником в темноте, ревущим огнем, слепой высотой, неизлечимой болезнью или моим отцом. Мой внутренний трекер был всегда настроен только на него — на главного криминального босса города, Вагнера Олега Александровича по прозвищу Музыкант.От тихо, почти шепотом произнесенного имени отца трепетал каждый, кто был хоть немного нечист на руку или связан с изнанкой этого города. Его авторитет казался безграничным и тяжелым, как могильная плита. Из своего кабинета, вечно пахнущего дорогим табаком и застарелым страхом случайных визитеров, он управлял судьбами. Под его покровительством находились не только мелкие сошки местных банд, на которых он тратил минимум ресурсов, но и серьезные политики с безупречными улыбками, продажные генералы и целые подпольные организации, чьи щупальца опутали весь регион. Он дирижировал этим хаосом, а город послушно играл его мрачную симфонию.

За век его правления не раз самоуверенные, напыщенные глупцы пытались свергнуть Музыканта с его пьедестала, но до сих пор это никому не удалось. Каждый из этих идиотов отныне лежал где-то на дне реки, кормя раков своими несбывшимися амбициями. Абсолютная безнаказанность и жестокое своеволие привели его к безграничной власти над этим городом. За спиной шептались, что он — настоящий дьявол. И зачастую я была полностью согласна с этим утверждением.
Отец родился в маленькой деревушке под Тверью , в обычной семье. Бабушка работала в колхозе, а дедушка был тракторист. Папа с детства был приучен к труду и дисциплине.
В школе он учился хорошо, поэтому после выпуска поехал покорять Ленинград. Поступил в университет, там же серьезно занялся боксом. Но в конце второго курса отец решил, что реальная работа и живые деньги куда лучше протирания штанов на лекциях, и бросил учебу.Начинал он с низов: работал швейцаром в престижном ресторане, вышибалой в клубе, барменом, официантом. Очень скоро к нему пришло осознание, что честным трудом больших денег не заработать, а он стремился именно к богатству. Алчность, неуемная жажда наживы и склонность к получению материальных благ любой ценой стали главными стимулами в жизни Музыканта.В лихие девяностые отец сколотил банду из друзей-спортсменов и стал ее безоговорочным лидером. Те жестокие времена он вспоминать не любит. А я безумно боюсь расспрашивать.Знаю лишь, что он прошел через кровавую мясорубку и однажды был тяжело ранен. Это ранение привело к клинической смерти. Врачи тогда в один голос твердили моей матери: «Полученные травмы несовместимы с жизнью. Извините, мы не боги». Но они просто не знали, что на операционном столе лежал Музыкант. Даже смерть не смогла его забрать.
Сейчас отец помощник депутата Госдумы. У него свои люди в администрации города и милиции.
Он очень известен и увожаем в больших кругах.
Отец занимается благотворительностью, ходит в церковь и общаться с богемой российского общества - политиками, актерами, певцами, музыкантами и юмористами.
Его внимания и одобрения хотят добиться многие , но за этим красивым фасадом кроется страшная суть человека.
Отец показывает свою дьявольскую сторону только за закрытыми дверями дома. Только я знаю "настоящего" Вагнера Олега Николаевича.

Вставать с первым сигналом будильника, одна из моих привычек.
Для отца не соблюдение дисциплины, не позволительно.
За последние пять лет я опоздала один раз,проспала. Сказала честно! И получила свое наказание. Рассеченная губа зажила быстро, но я больше никогда не повторяла своей ошибки.
Так с помощью суровых мер,он учил меня соблюдению правил,послушанию, смирению, кроткости.
--- Вот видишь к чему приводит твое поведения ? Запомни, ты всегда должна думать о последствиях своих поступков.
- Да - я стояла смиренно опустив голову.
Отец зло вздохнул и указал жестом на дверь. В туже секунду я вылетела из кабинета как ужаленная. Оставшейся время я провела в комнате, боясь гнева отца.

Будильник сигналит ровно в 8:00. С тяжелым вздохом я открываю глаза и опускаю ноги на холодный пол. На цыпочках, чтобы не терять лишнее тепло, направляюсь в душ. Под теплыми струями воды кожа быстро розовеет, а остатки сна слетают окончательно. Выйдя из кабины, я протираю запотевшее зеркало, встаю напротив и пристально всматриваюсь в свое отражение.Ярче всего на лице выделяются большие голубые глаза и копна белокурых волос. К третьему классу они отросли мне до пояса — как и хотел отец, поэтому я их больше никогда не обрезала. Конечно, кончики я подравнивала, но саму длину не трогала. Я люблю свои длинные волосы: они напоминают мне о маме. У нее была шикарная коса, в легкую отраставшая толщиной в руку.Мне вообще достались ее черты: эти голубые глаза, пухлые губы, чуть вздернутый нос и, к несчастью, способность притягивать чужие взгляды — всегда и везде. Резко тряхнув головой, я прогоняю эти мысли прочь, пока воспоминания о маме не поглотили меня с головой.У отца твердый, гранитный характер. Его самого воспитывали в строгости и абсолютной покорности, и точно так же он воспитывает меня. Несмотря на то, что он уже давно стал самым богатым и властным человеком в городе, он все равно учил меня уважительно относиться к чужому труду и ценить деньги. А еще — свято беречь свою честь, добродетель и репутацию.Косметикой я практически не пользуюсь. Это мой осознанный выбор — я не хочу привлекать лишнего внимания людей своего отца. Они и без того всегда смотрят в мою сторону с плохо скрываемым вожделением. Но каждый из них знает: дочь Музыканта неприкосновенна. Нарушить это правило — значит подписать себе смертный приговор.
Как обычно, я спустилась на первый этаж.Там меня встретил Глеб. Глеб Александрович служил у отца сколько я себя помню. Они познакомились еще в армии и крепко сдружились. В дальнейшем Глеб остался служить по контракту и провел в войсках еще семь лет. Но после того как от него ушла жена, он не смог справиться с ударом и опустил руки. Начались драки, алкоголь и, как закономерный итог, позорное увольнение со службы. В тот переломный момент именно мой отец подставил ему плечо: помог вернуться к нормальной жизни и взял к себе на работу. Глеб был верен ему как пес. Иногда я видела по его глазам, что он хочет заступиться за меня, но даже лучший друг не смел перечить Музыканту. Я его в этом не винила — мало кто отважится пойти против дьявола.— Доброе утро, Евгения, — негромко проговорил этот высокий, сильный мужчина.— Доброе утро. Хотите кофе? Думаю, у Нино найдется для вас чашечка, — я всегда с теплом относилась к Глебу Александровичу. Несмотря на его суровый, грозный вид, мне казалось, что у него доброе сердце.— Спасибо, Евгения. Но вынужден отказаться, — он мягко, едва заметно мне улыбнулся.Я понимающе пожала плечами и пошла дальше через просторную гостиную в направлении больших дверей. За ними скрывалась кухня — светлая, стерильно чистая и уже наполненная манящими ароматами свежей еды и крепкого кофе.
Нино уже колдовала у плиты. Она здесь полноправная хозяйка: это её царство, её личный мир. Стоило мне войти, как она повернулась и нежно улыбнулась, кивком приглашая присесть за кухонный островок.Я обожаю Нино. Она вырастила меня и подарила ту материнскую любовь, которой я лишилась после смерти мамы. У неё итальянские корни, а значит — и соответствующий темперамент. Конечно, сама она так не думает, но попробуй сказать ей что-то поперёк — и локальное стихийное бедствие обеспечено. «Думай своей головой, но сначала послушай, что скажет Нино» — её любимая фраза, в которой отражается весь её острый, как бритва, характер.Она поставила передо мной кофе и тост с арахисовой пастой и джемом. Бросив выразительный взгляд на настенные часы, Нино строго напомнила, что на завтрак у меня осталось всего пятнадцать минут.— Поторапливайся, девочка, я не хочу, чтобы твой отец разозлился. Но и голодной я тебя из дома точно никуда не отпущу.Я с любовью улыбнулась ей и с уже набитым ротом попыталась успокоить:— Я всё съем, обещаю!Нино театрально вознесла руки к небу и произнесла наигранно-роковым тоном:— O mangi questa minestra o salti quella finestra! — это любимая пословица измученных итальянских мам и бабушек, означающая: «Либо ешь этот суп, либо прыгай в окно».Я изо всех сил пыталась дожевать свой тост, отчаянно стараясь не подавиться от смеха и не скончаться прямо здесь от асфиксии. О, случись такое, Нино точно достала бы меня с того света и устроила бы мне хорошую трёпку за нарушение дисциплины.