Не играйте с кошками

Глава 7

Хант, выжав сцепление, повернул ключ в замке зажигания, мотор в ответ разразился добродушным рыком. Осмотрев приборную панель, будто сверяясь с чем-то, Мортон вновь выжал педаль сцепления, воткнул сразу вторую передачу и, плавно отпуская сцепление и подгазовывая, рванув со шлейфами.

Ехали молча и очень быстро. Хеви отвернулся и смотрел в окно, время от времени громко и тяжко вздыхая, когда Хант на скорости вписывался в очередной поворот. Он знал, что сейчас его друг Морт предельно сосредоточен, что переживать не следует. Но все же, Макс не одобрял пьяную езду, хоть даже и лучшего друга. И что самое обидное: ничего поделать с этим он не мог, поэтому приходилось мириться. Как друга Морт его не послушал, да и никогда он никого не слушал, особенно расследуя дело. А уж как коллеги Хеви находился в непосредственном подчинении у Ханта. И единственный выход выразить свое несогласие – написать рапорт вышестоящему начальству. Только вот начальством у чрезвычайного комиссара был генерал Де Шале. Да и как можно писать рапорт на друга? Поэтому Хеви ехал, отвернувшись, вздыхал и думал.

Занятый этими противоречивыми мыслями, Хеви не заметил, как они добрались до места назначения. Старый городской мусорный полигон являл собой огромное пространство, состоящее из нагромождений различного хлама: резиновых покрышек, ржавых остовов автомобилей, старой бытовой техники и прочего.

Припарковавшись у здания администрации свалки, Хант заглушил двигатель автомобиля и жестом пригласил Хеви на выход.

Выйдя из машины, комиссар потянулся, разминая затекшие суставы, и осмотрелся.

- Смотри, Хеви, - указал он на приближающихся к ним людей. – Делегация.

Макс не понял, где тут был юмор, и был ли он вообще, угрюмо кивнул и поднял воротник: дождь опять начал мерзко моросить.

- Могли бы и ковровую дорожку выстелить, - не унимался Хант. – Так, директор свалки, рядом инспектор, который мне и позвонил… стоп! А слева кто это с ними?

Хеви взглянул на приближающихся к ним людей, опознал в немолодом мужчине в сером поношенном пальто и армейских сапогах директора мусорного полигона. Слева от него шли двое молодых мужчин. Один в модного кроя пальто, отутюженных брюках и дорогих туфлях, которыми старался наступать осторожно и каждый раз морщился, попадая ногой в грязь. Второй был одет в джинсы, куртку и бейсболку, но главной его приметой была камера, расположенная у него на плече. «Журналисты», - подумал Хеви. – «откуда они?».

Наконец, пришедшие поравнялись с встречающими, и обладатель серого пальто и заурядной внешности, сделав шаг навстречу Ханту, протянул руку.

- Добро пожаловать, господин комиссар! – произнёс директор полигона, пожимая руку Ханта. – Я – Эдгар Мосс, директор этой, с позволения сказать, сокровищницы.

- Мортон Хант, чрезвычайный комиссар, это мой помощник, старший инспектор Максимилиан Хевинг, - сказал Хант, указывая на Хеви.

- Инспектор Мартин Кнедл, - сухо представился полицейский, сопровождавший встречающую делегацию. – Введу вас в курс дела.

- А, я… - начал было мужчина в дорогом пальто, но был грубо оборван Хантом.

- Мне совершенно неинтересны ваши имена! – спокойно, но при этом грубо произнёс комиссар. – Меня больше интересует: почему на месте преступления находятся журналисты? Директор? Инспектор?

Директор мусорного полигона не ожидал такого поворота событий и, совсем растерявшись, сник, пытаясь поглубже закутаться в поднятый воротник пальто.

- Простите, комиссар, но у меня не было никаких особых предписаний, - отрапортовал Кнедл. – Работал согласно протоколу: журналисты снимали, но дальше оцепления их не пропустили.

Хант нахмурил лоб, будто что-то обдумывая. Секундным замешательством быстро воспользовался обладатель модного пальто и дорогих туфлей, затараторив, что есть мочи.

- Я – Альберт Зебен, корреспондент «Четвёртого канала», рад познакомиться, комиссар Хант! – он старался произнести как можно больше слов за, как можно меньшее, количество времени, при этом умудряясь заискивать. – Мы как раз хотели обсудить вопрос о проходе за оцепление. Вы ведь тут главный? Прошу, дайте команду своим людям пропустить нас, пожалуйста!

Хант от такой наглости, казалось, потерял дар речи: стоял и слушал сбивчивую речь журналиста, совершенно не двигаясь. Между тем, Зебен продолжал вещать.

- Мы прибыли сюда первыми, отсняли замечательный материал, а потом набежали ваши… кхм… дуболомы и больше нас не пускают! – практически выкрикнул журналист. – Прошу, велите им пропустить нас… а уж мы в долгу не останемся!

После этих слов, как бы в подтверждение некоего договора, Альберт подмигнул правым глазом Мортону.

Хвви, глядя на эту ситуацию, уже предполагал, что сейчас будет. Поэтому сделал шаг назад и постарался расслабится, сосредоточившись на мелких каплях дождя, покрывающих рукав его куртки.

После всего услышанного, с лицом Мортона Ханта несколько секунд происходили странные метаморфозы, после чего он повернулся к журналистам с самой обворожительной улыбкой, на которую был способен. «Ничего хорошего не предвидится» - вновь подумал Хеви и снова уставился на мокнущий рукав куртки.

- Итак, господа, - произнёс Хант, едва ли не пафосно. – Подытожим. Вы, журналисты, каким-то образом пронюхавшие (здесь комиссар обернулся на директора свалки, от чего тот поник ещё больше) о том, что здесь произошло, успевшие сделать снимки и видеорепортаж с места чрезвычайного происшествия, хотите, чтобы я вам разрешил пройти за оцепление, чтобы, видимо, восполнить пробелы, имеющиеся в нынешнем репортаже, я прав?