Не ищите меня

Пролог

— ...я твой номер один, бэйби, номер один, уууэээ...

Я напевала заевшую песню и намывала чашку. На столе из телефона громко вещал какой-то видеоблогер, вода мерно журчала, Дима Билан в моем исполнении заполнял тихую кухню. Нормальный такой вечер. Ну то есть не вечер — полвторого ночи, я одна в домике для персонала на острове посреди Байкала, вокруг темно и тихо так, что уши закладывает, но в остальном — вполне себе нормально. Я почти убедила себя в этом, когда в дверь постучали.

Я подскочила так, что чашка едва не улетела в раковину. С детства боюсь внезапных стуков в дверь, когда никого не жду. А уж в полвторого ночи, в первый день на незнакомом острове, в домике, где кроме меня никого — это уже отдельный жанр ужасов.

Я выключила воду. Выключила звук на телефоне. Замерла и прислушалась к собственному сердцебиению.

В дверь постучали снова — настойчиво, три удара подряд, как будто человек снаружи хотел дать понять: я знаю, что ты там.

Я огляделась, схватила со стола нож для овощей — большой, удобный, единственное оружие в зоне досягаемости — и медленно прокралась к двери. Вид у меня, наверное, был тот еще: белая пижама с мелкими цветочками, мягкие тапочки с помпонами, на голове целая архитектура из бигудей-бумерангов — да, я рыжая и мои кудри требуют отдельного производственного процесса каждый вечер, образ шотландской принцессы от природы мне не достался, над ним приходится работать — и нож наготове. Кино категории Б, не иначе.

Я прижалась к стене рядом с дверью.

— Кто там?

— Алиса? — послышался молодой мужской голос, чуть запыхавшийся. — Алиса, не пугайся, пожалуйста. Это Славик.

Я выдохнула и на секунду закрыла глаза.

Тьфу ты, блин.

Убрала нож за спину и открыла дверь.

***

Слава Громов стоял на пороге взъерошенный, румяный и с таким видом, будто только что выиграл в лотерею или пробежал километр — или и то, и другое сразу. Двадцать два года, выше меня на голову, с той слегка придурковатой улыбкой, которая у него была, кажется, заводской настройкой по умолчанию. Мы познакомились два дня назад на инструктаже в агентстве, потом три часа тряслись в одном автобусе, и за это время успели как-то подружиться — так, как дружат в поездках: быстро, легко и без лишних слов.

Он уставился на мой нож.

— Ты собиралась меня зарезать?

— Рассматривала такой вариант, — сказала я. — Заходи.

Он зашел, не дожидаясь второго приглашения, плюхнулся на единственный стул у стола — как к себе домой. Я закрыла дверь, убрала нож и повернулась к нему. Часы на телефоне показывали 01:34.

— Славик. Полвторого ночи.

— Я знаю, знаю. — Он поднял руки. — Но у тебя горел свет, я видел в окно.

— Я мыла чашку.

— Ну вот, значит, все равно не спала, — сказал он с торжествующим видом, как будто поймал меня на логической ошибке.

Я поставила перед ним стакан воды и села на край кровати напротив. Смотрела и пыталась понять, что именно в нем не так. Потому что что-то было не так — при всей его обычной взбудораженности сейчас в нем чувствовалось что-то еще.

— Ну? Что случилось?

Он открыл рот, закрыл. И вместо ответа выдал:

— Алиса, Матвей Крылов здесь.

Я подождала продолжения. Продолжение, судя по всему, предполагало, что я знаю, кто это.

— Хоккеист, — сказал Славик, прочитав что-то по моему лицу. — Центральный нападающий, три сезона подряд лучший в лиге. В этом году порвал связку в марте, все уже решили — карьера все. А он восстановился за четыре месяца. За четыре, Алиса. С такой травмой это почти невозможно.

— Ладно, — сказала я терпеливо. — И что?

Он посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который только что сказал, что не знает, кто такой Пушкин.

— Он приехал сегодня вечером. С отцом. Я как раз помогал Игорю, когда они подъехали, и я его сразу узнал — он без формы и вообще, но я все равно сразу. — Славик говорил быстро, слегка сбивчиво, как говорят, когда история внутри больше, чем слова успевают выдавать. — Я по факту не должен был, подошел и предложил помочь с багажом. Само получилось. И знаешь что — он нормальный. Вежливый, без понтов. Поблагодарил, не смотрел сквозь меня, как сквозь стекло.

— Приятно, — вставила я.

— А сам молчал почти все время, пока я возился с чемоданами. Не грубо — просто молчал и смотрел на воду.

— И все? — переспросила я.

— И все.

Я смотрела на него секунду.

— Славик. Ты пришел ко мне в полвторого ночи, чтобы рассказать, что хоккеист задумчиво помолчал рядом с тобой?

— Нет, — сказал он. — Я пришел не за этим.

Что-то в его голосе изменилось. Совсем немного — улыбка стала меньше, тон сдвинулся. Секунду назад он был фанатом, который не может сдержать восторг. Теперь он был просто взволнованным. По-другому.

Но я не успела спросить, потому что он снова вернулся к Матвею.

— Слушай, а он правда какой-то особенный. Я смотрел его игры сто раз, но вживую — это другое. У него такой взгляд... — Славик на секунду замолчал, подбирая слова. — Как у человека, которого сложно застать врасплох. Который в любой комнате сразу видит, где выход.

Это было неожиданно точным наблюдением для Славика. Я хотела что-то ответить, но за окном мелькнуло движение — тень, я не сразу поняла что. Встала почти автоматически и подошла к окну.

Берег был темный, Байкал за ним — еще темнее, огромный и неподвижный. И у самой воды стоял человек. Просто стоял, не двигался, смотрел на воду. Силуэт — широкие плечи, прямая спина. Что-то в том, как он стоял, было странно спокойным. Как будто вся эта темнота и тишина вокруг не давила на него, а просто была рядом. Как будто ему все равно, полвторого ночи или полдень, есть кто-нибудь поблизости или нет.

— Это он, великий босс ВайлдБридж? — спросила я, сама не зная зачем.

Славик встал и заглянул через мое плечо.

— Наверное. Уже вторую ночь на берегу стоит, больше некому. Странный он тип конечно.